Гостиная
Аэлита Ткачук о секретах кировской филармонии 70-х и конца 90-х годов

Наш человек
После двух лет работы на "Горбушке" наш земляк написал бестселлер о столичном "пиратском" рынке

Что-то новенькое
Зачем кировчанам Интернет-дневники

Подшивка
"Он видел Ленина"

В номере / 16.12.2006:
Брежнева в Кирове решили не будить: 100 лет генсеку • солисту группы "Амега" в Кирове подарили торт с его портретом • декабрь на Вятке: вторая весна? • в вятской глубинке живут "фучиковцы" • вопросы недели: что такое Год молодежи-2007?

"Племя"::
Прощай, амиго!
В эти дни журналисту "Племени" Олегу Даусону исполнилось бы 70

Какой у нас был двор после войны! Заваленный дровами, он позволял нам, пацанам, лишившимся отцов, все-таки ощущать радость детства, строить лабиринты, собираться на тайные сходы и слушать дворовых рассказчиков. Обитатели домов номер 1 и номер 2, которые кировчане прозвали "обкомовскими", стали единой командой. Войну с нами пережил мальчишкой будущий министр внутренних дел СССР Борис Пуго. Мы долго очищали площадку от огромных бревен, ровняли, натягивали сетку, а потом играли в волейбол все свободное от школы время...
В нашем дворе получил свое удивительное прозвище будущий декан факультета журналистики Ленинградского университета, доктор наук. Когда он подавал мяч, то смешно дрыгал ногой, как будто отпинывался от кого-то сзади. За это к нему приклеилось "Задрыга жизни". Другой, тоже старше нас, - сын облвоенкома, не раз попадал в милицию за отчаянные выходки, и только вмешательство папы-полковника спасало от неприятностей. Спустя много лет он стал ректором Тульского политехнического университета.
Заглядывал к нам на площадку Гейка Быков, обладатель мощных бицепсов. Кроме огромной силы, его отличало, что называется, происхождение - он был сыном первого секретаря обкома партии. Когда Гейка играл, вокруг него почему-то постоянно носился, отчаянно матеря на своем собачьем языке, огромный черный "двор-терьер" по кличке Джек (который жил у нас во дворе). Как-то раз Гейке это надоело, он схватил Джека за шкуру на спине и перекинул через забор.
У этой старой волейбольной сетки мужали будущий юношеский чемпион страны по конькам, будущие офицеры-моряки, летчики, руководитель Сокольничского района Москвы.
Как-то, когда нам было лет по шестнадцать, во дворе появился незнакомый парень, лихо перемахнувший на нашу сторону через двухметровый забор. Раздался взрыв смеха - ведь рядом была открытая калитка.
- Привет, амиго! - улыбнулся красавец-новичок голливудской улыбкой.
Амиго - так звали своих друзей герои трофейных американских фильмов, действие которых происходило на границе с Мексикой. И к новичку это Амиго приклеилось сразу же.

ЧЕМПИОН ПО БОКСУ

А вообще звали его Олег Даусон. Он приехал с родителями во "второй" дом из Сибири. Отец - главный режиссер ТЮЗа, мать - актриса. Сам Амиго, кажется, взял внешность матери, красавицы с египетскими глазами. Но ничего артистического, капризно-жеманного, как иногда бывает, в Олежке не было. Он словно унаследовал неуемную энергию и авантажность морских бродяг, страстно любил розыгрыши, порой участвовал в коллективных драках. Разве что запомнился в школьном спектакле "Хирургия" в роли уморительно правдоподобного больного, пострадавшего от дремучего зубодера.
Невысокий ростом, но плотный, пружинистый и с быстрой реакцией, он стал на нашей площадке потрясающим защитником, вытягивающим даже "мертвые" мячи. Когда мы поехали на первенство российского "Спартака" по волейболу в Горький, с собой взяли Олега, хотя он с нами почти не тренировался. И Амиго творил чудеса: когда после "вражеского" удара мяч летал на трибуну, Олег в сумасшедшем прыжке возвращал его обратно.
Между делом он стал и чемпионом города по боксу, что очень помогло ему, когда после армии надо было чем-то зарабатывать. Даусон стал тренером по боксу и работал, пока не случилась трагедия: один из новичков на тренировке ударил другого в висок, и тот упал замертво. Потом специалисты говорили, что такое бывает лишь в одном случае из миллиона. Олег чудом избежал уголовного дела.

ПЕРВАЯ ЗАМЕТКА

Я был студентом, когда он вернулся из армии, где вырос до командира танка. В институте я прослыл изрядным сачком, читал почти до утра, поздно вставал - и в это время приходил временно безработный Олег. Он весело болтал, пока я делал зарядку и собирался в институт. Мы пили чай и отправлялись по своим делам: я - учиться, а он - искать работу.
Мы были одногодки, только я родился в июле, а он - в декабре. В мой день рождения Олег подарил мне открытку с портретом знаменитого комического киноактера Сергея Филиппова, надписав: "Феликсу от Сережи".
Я начал работать спортивным репортером в газете "Комсомольское племя", а Олег стал освобожденным секретарем комитета комсомола спичфабрики. Однажды я попросил его написать заметку в газету. Он принес, и я познакомил его с редактором Альбертом Лихановым, который дал Даусону задание. Проба оказалась удачной, и мы с Олегом снова оказались в одной команде.
К Дню Советской Армии Олег написал любопытный рассказ "Мы шли стремительно в наступление". Фабулой послужил эпизод из танковых учений, когда экипаж при форсировании речки попал в критическую ситуацию. Эффект получился неожиданным: цензура добилась для него выговора - рассказ, дескать, раскрывал... тактические секреты наших танковых частей.

АМИГО И ТИБАЛЬТ

Талант Даусона открылся и в макетировании газеты. Он проявлял столько выдумки и художественного вкуса, что газету было приятно брать в руки.
Не буду объяснять причину, но через некоторое время Даусон вместе с семьей собрался переехать в Пермь, куда его пригласили на работу. Накануне его отъезда у нас гостил наш общий столичный друг Петя Скобелкин, работавший в журнале "Сельская молодежь". Петя прибыл с приятелем, который привез "собаку Баскервилей" - огромного мраморного дога с обвислыми некупированными ушами, вывернутыми веками и уродливыми суставами. Звали это чудовище Тибальт. Столичным приятелям необходимо было кому-то всучить Тибальта, хотя бы бесплатно. Конечно же, счастливым обладателем пса стал наш Амиго...
На ночь Олег поместил дога в чью-то свободную конуру. Но Тибальт сделал подкоп и удрал. Но Даусон нашел его и все-таки увез в Пермь, где началась новая история.
Звоню в редакцию пермской газеты "Молодая гвардия":
- Мне бы Даусона.
- Его нет, - отвечают, - уехали выгуливать собаку.
Как оказалось, "зараза" Тибальт дал ему шороху. Кроме Олега, никто не мог гулять с этим псом. Тибальт таскал хозяина со страшной силой, и у Олега надолго остались шрамы на руке от поводка.
Однажды он решил помыть Тибальта в ванне, позвав на помощь коллег-журналистов. Ребята рассказывали, что дог разбросал их, а мыло проглотил, после чего его долго несло.
В конце концов сотрудники пожалели своего нового редактора и нашли Тибальту другого хозяина. Когда Даусон начинал кого-то распекать за ошибки, виновный прибегал к запрещенному приему - грозил вернуть ему Тибальта. И Даусон умолкал.

ОДИН ЗВОНОК ГЕНСЕКА

Во время коротких приездов Даусона в Киров мы сиживали в его бывшей квартире, которая перешла мне по наследству, и он с легкой грустью вспоминал, как ездил в Ленинград поступать в театральный, сдавал экзамен самому Товстоногову и тот срезал его в третьем туре.
- А знаешь, - замечал Олег, - когда Товстоногов попросил меня отстучать что-нибудь, проверяя чувство ритма, я отбил ему джазовый ритм, которому вы меня учили. И мэтру это понравилось!
Олежка стал хорошим редактором большой молодежной газеты, лауреатом областной журналистской премии. Но судьба не могла проявлять к нему благосклонность долго, слишком непредсказуема была его натура. Черт подставил ему подножку: Олег оставил жену, с которой дружил со школьной скамьи, и двух детей - женился на своей заместительнице, взяв ее с ребенком. Ясно, что после этого в обкоме партии ему заявили: "В этой области для вас работы нет".
И он уехал в Ставрополь, став, как и я, заведующим отделом культуры местной газеты. Олег быстро превратился в неформального лидера редакции, ополчившейся на своего шефа.
Даусон прислал мне в Киров номер "Ставропольской правды", посвященный краевой партконференции. Ее участники в хвост и гриву "долбили" редактора партийной газеты за грубые политические промахи. Казалось, песенка его была спета, но, на беду критиков, редактор оказался бывшим помощником первого секретаря крайкома М.С. Горбачева. Звонка генсека оказалось достаточно, чтобы смельчаки закрыли рот. А Олег Павлович стал редактором художественных передач Ставропольского радио.

ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО

Я слышал несколько его радиоочерков в эфире Всесоюзного радио. Вот где проявилось истинное дарование Олега. Подкупали мягкий красивый баритон с удивительно четкой дикцией, звучавший интимно-доверительно. Я от души радовался за друга.
Десять лет назад он вдруг прислал мне огромное письмо каллиграфическим мелким почерком, наполненное неожиданной грустью. Амиго поздравлял меня с надвигающимся 60-летием, вспоминал эпизоды из нашей юности, рассказывал, что сам строит дачу, что ему не хватает старых друзей, что он обязательно приедет поздравить меня лично.... Интуиция подсказывала мне, что Олега что-то тревожит.
И вдруг звонок его сына Павла как обухом по голове: "Папа скончался". Это был страшный удар, потому что мне казалось: Олежка должен жить долго и счастливо, он весь был наполнен любовью к жизни, все, кто знал его близко, брали про запас его радостного настроения.
Я долго обдумывал, как рассказать землякам о человеке, который у нас вырос и немалого добился в журналистском ремесле. Но вот прочел в ставропольском журнале статью, посвященную его памяти, и решил: добавить к ней нечего. Никогда еще в нашей прессе не читал ничего подобного, доброго, исполненного искренней признательности к коллеге за сделанное.

В эти дни Олегу Даусону исполнилось бы 70. Мне очень хочется, чтобы новое поколение знало: жил на вятской земле интересный, веселый и очень открытый человек. Люди, близко знавшие его, не могли не обогреваться теплом его большого сердца.
Почти сорок лет назад он уехал из родного города. Но до сих пор встречаю людей, которые признательны судьбе за счастье знать Олега. Недавно разговорились с председателем совета начальников цехов завода "Лепсе" Л.А. Огарковым. Оказывается, он подростком тренировался в секции бокса у Даусона. И до сих пор хранит в памяти самое доброе о спортивном наставнике. Есть и другие кировчане, которые знали и любили Олега.
"Если ты, человек, так бесследно уйдешь, для чего ты живешь?" - слова из популярной песни. Это не про Олега. Он-то оставил след.

Феликс ФРИДМАН
"Комсомольское племя" / "Вятский край"