|
Новости из
ВЯТКИ / 30 сентября:
на входе в здание ОЗС
депутатов кировского Законодательного собрания встречали сразу два
пикета - против Жилищного кодекса и за одномандатные выборы | житель
Советска получил три года тюрьмы за то, что "не того избил"
| кировчанин стал грабителем после того, как заснул в одном из городских
магазинов
Так
и живем::
Лидия
Грислис с хутора Верлюг
От Опарина до Моломы путь один - по бетонке,
вытрясывающей душу. Тянется она сквозь бесконечный зеленый коридор
среди лесов, вначале широкая, потом - однопутка. Лишь на тридцать
первом километре показался на обочине старый дом, один-одинешенек
на пустынной дороге. Оказалось, жилой! Хутор Верлюг - так обозначено
это строение в лесу на картах района. И живет здесь Лидия Павловна
Грислис, вятская жена латыша Морица Августовича. Сам Мориц остался
лишь на портрете, что висит на стене построенного им дома.
Семейная легенда, совпадающая с фактами российской истории, гласит,
что еще при царе-батюшке, при министре Столыпине из Прибалтики ехали
сюда, на новые земли, целыми семьями латыши, литовцы, эстонцы. Переселенцы
везли в предоставленных им вагонах не только домашний скарб и скот,
но и плодовые деревца, ягодные кусты. Обустраивались на вятских
землях основательно, на века. На территории нынешнего Опаринского
района возникло множество хуторов. Названия некоторых живы и сейчас
и обычно обозначают лишь места, где были.
В годы коллективизации хуторян стали сселять, организовали из прибалтов
колхоз "Нацмен" (национальные меньшинства. - Авт.). Кто
в "Нацмен" не хотел, оказывались потом в Гулаге.
Сын переселенцев Морис Августович родился на вятской земле. С властями
не ссорился: себе дороже. Сказали - в колхоз, пошел в колхоз. Сказали
- на войну, пошел на войну. Служил в Латышской отдельной стрелковой
дивизии. Вернулся с фронта инвалидом с пробитой рукой и ранением
в спину.
- Хорошим человеком Мориц мой был, - вспоминает Лидия Павловна.
- Не пил, не курил, меня жалел, от тяжелой работы оберегал. Детей
любил. Жаль, пожил недолго.
В этот дом они переехали в 1950 году. Уезжать из него хозяйка не
хочет. Дети зовут, она - ни в какую. Здесь прошла ее жизнь. Здесь
все напоминает то время, когда семья была большой, муж живой, а
она - молодой да ладной. Работала телятницей в "Нацмене",
и грамоты почетные ей, бывало, "из самого Кирова привозили",
а не только из райцентра. Но дети выросли. Мужа не стало. И осталась
она одна в этом доме.
- Неужели не страшно? - спрашиваю Лидию Павловну, с ужасом представляя
себе зиму, ночь, бескрайние леса за стеклами окон, вой вьюги. Дикий
зверь подойдет к жилью или злой человек - позвать на помощь некого:
до Опарина 30 с гаком, до Моломы почти 10 километров пути.
А хозяйка хутора в ответ:
- Я зачем-то никого не боюсь. Боюсь только замерзнуть зимой - дров
нынче мало. Да вот крыша на меня может упасть.
В старом доме не только крыша худа, но и пол дыбом, надо бы половицы
менять. Но на полу - чистые паласы, занавески отглажены, стекла
окон вымыты. У печи на просушке золотится лук - хозяйка сама вырастила.
На столе газеты - Лидия Павловна любит на досуге почитать, и сын
из Опарина привозит ей не только продукты, но и чтиво.
Дел у хозяйки хутора невпроворот. На девятом-то десятке у нее четыре
сотки картошки было нынче посажено, и в огороде все как у молодой.
Жаль запустить землю. Огурчиков она насолила, варенья наварила,
да еще и за грибами успела - набрала груздей, насушила белых.
- На угор за рыжиками третий год не хожу, - расстраивается она.
- Ногу берегу. Упала, в бедре сломала. Сколь-то в больнице полежала,
а потом сама лечила. Ничего, хожу теперь с палочкой и в лес, и за
дровами, и на родник за водой. А на угор боюсь.
А еще расстраивается Лидия Павловна, что из-за перелома того, когда
больше лежать приходилось, чем двигаться, стала она... стареть.
- Мне ведь больше 60 годов никто и не давал. Теперь морщины появились.
А уж морщины-то я не уважаю, от них спасаюсь березовым соком.
Две огромные березы у дома и впрямь в круглых отметинах.
- Эта береза поменьше сока дает, а вот та - флягами, - показывает
Лидия Павловна. - Из фляг переливаю я сок в эмалированную посуду,
да смороды туда положу - сок сделается как квас. Его пью. Березовым
соком умываюсь, сама моюсь им и волосы промываю. А еще трав кругом
много разных. Собираю, сушу. Лечусь ими, если что заболит. Хорошо
ведь здесь у меня, воздух легкий...
Вокруг и правда красота и простор. Зеленеет отавой лужок. Шумит
лес. Выйдет в досужий час Лидия Павловна из дому, сядет на лавочку
под березой... Хорошо ей здесь, на хуторе Верлюг. Жаль, поговорить
не с кем.
Алевтина ЛАЧКОВА.
"Вятский край"
|
