|
Новости
из ВЯТКИ / 14
марта :
в
правительстве области обсудили, какой быть стратегии развития
системы образования | вятско-полянская
больница получила новый лабораторный корпус | житель
Кирова лишился права собственности на землю за долги перед
московским банком | мурашинцы
стали чаще давать своим детям имена, начинающиеся на букву "А"
| в Зуевке подросток
попытался сжечь фельдшерско-акушерский пункт | в
Кирово-Чепецке от петарды пострадала школьница
Спасательный
круг::
Брат
Полвека назад мальчиков разлучил детский дом.
Повзрослев, Александр Мохов пробовал искать своего брата Анатолия
через паспортные столы, военкоматы, архивы, передачу “Жди меня”.
Но даже всероссийский розыск не дал результата. И вот на днях
в деревню Чупины Орловского района пришло письмо с Украины: Анатолий
Иванович Мохов нашелся. Но, увы, теперь братьев разлучила смерть...
Секрет Саньки Мохова
Боже мой, как Санек Мохов все это любил: старый
двор с голубятней, танцы, драки, футбол до самого ужина. В этом
маленьком запущенном дворе осталась его детдомовское детство,
его друзья, которые самые настоящие, которые мало что понимали,
зато с ними было легко, потому что они Саньку не предавали. Не
врали ему. Не завидовали. Да и чему завидовать? Все у них было
общее, одинаковое: гороховица в алюминиевых мисочках, учебники
на плохой серой бумаге, черные пальто из драпа “в елочку” на вырост,
и даже мечты и воспоминания были общие. Правда, Санька Мохов “из
раннего детства” ничего не помнил: ни зуевскую деревеньку Лбы,
откуда его полуторагодовалым забрали в Котельнич в дом ребенка,
ни маму свою, Анастасию Дмитриевну, ни братьев. Он шел по “сиротскому”
этапу, думая, что родных, близких по крови людей не осталось никого.
Переходил из детдома в детдом, из интерната в интернат, и директора
этих заведений да воспитатели были для него и отцом, и матерью.
Ну не случилось у него в ту пору самого дорогого, так это, может,
и хорошо - чужие люди не могли это обсуждать, топтать ногами.
Он сейчас об этом очень не любит говорить, Александр Иванович
Мохов. Хотя нет...
“У нас в пятом интернате, в Коминтерне, директором был Давид Исакович
Гохман, уникальный человек, фронтовик, ему на войне оторвало ногу.
Он сам умел ценить и понимать каждую минуту жизни и нас этому
учил. Учил дорожить самым главным. Он меня однажды к себе в кабинет
позвал и сказал: “Саша, у тебя есть брат Толя. На год тебя старше.
Он живет в Нововятском интернате”. И денег дал на проезд.
Саша туда смотался - и... ничего особенного не произошло. Небо
на землю не упало. Не побежали братья навстречу друг другу, сметая
все на своем пути. Может, они просто маленькие были, не поняли,
что Жизнь подарила им возможность быть рядом всегда, любить и
поддерживать друг друга. А они не поняли, что это самое главное.
Так и разбежались одинокими волчатами.
А потом... Потом было, как у всех детдомовских: Саша выучился
в СПТУ на тракториста, в халтуринский плодосовхоз устроился на
работу, по вечерам в ШРМ на уроки бегал - три километра в одну
сторону, три - в другую. Сенокос, уборка днем - а вечером отсыпался
за партой. Учителя его жалели, не тревожили. Потом армия, благодарственные
письма командиры присылали в плодосовхоз - только радоваться за
Сашу Мохова некому было, родни-то никакой. Хотел он на сверхсрочную
остаться, а ему вдруг письмо из Халтурина пришло: приезжай, мол,
Сашка, домой, мы тебе квартиру дадим, трактор новый. Он и поехал...
Куда крестьянину податься?
«Я вам для примера одну историю расскажу, чтобы
вы поняли, как колхозники живут на самом деле. Словом, попросили
меня поработать на комбикормовом заводе - шабашка так сказать.
Лежит бурт - 160 тонн зерна на улице. А погода не ждет. Мы зерно
за три дня пересушили, перевезли в склад. По 23 телеги за день
возили! Две недели потом еще вкалывали как проклятые - зерна-то
прибавлялось. Получили за работу по 66 рублей. Пошли в контору
разбираться, нам сказали: зерно сыпучее, само загружается, само
выгружается. Больно много хотите заработать, сказали. А где много-то?
Я 19 лет отработал в плодосовхозе, затем на птицефабрике, потом
в колхозах - “Русановском” и “Кленовицком”. Тридцать семь лет
крестьянствовал! А в деревне ведь как: кем заставят, тем и работаешь.
Вот я и был - и за тракториста, и за дояра, и за кочегара, и за
слесаря, и за бригадира. Сторожил, пастушил, депутатствовал шесть
лет.
Иной раз думаю - как это мы все перенесли-то? В сенокос с пяти
утра до десяти вечера за рекой на тракторе работаешь, как спадет
роса - завтракаем, потом гребем до обеда, потом мечем сено - вручную
- до потемок. Живем безвыездно в шалашах. Не успеешь оглянуться
- уборка. Опять с семи утра до потемок. Потом посевная - подвозишь
зерно, удобрения, торф, химикаты. И сколько надо переделать работы,
чтобы норму выполнить, погоду урываешь, побольше вкалываешь. О
здоровье не думаешь. И при этом знаешь: ни один руководитель не
даст тебе справку, что ты работал больше семи часов”.
Уволили Александра Ивановича “из сельского хозяйства”, как он
выражается, четыре года назад, по состоянию здоровья. До этого
перенес две сложные операции на ногах, в колхозе стало тяжело
работать. И легкого труда не нашлось, только на пилораме. А ему
хоть на четвереньках ползай. Пришлось встать на биржу по безработице.
На группу по инвалидности - третью, рабочую, - вывели только в
прошлом году. Это я к тому рассказываю, что за тридцать семь лет
крестьянской своей жизни никакого богатства и почета особенного
Александр Иванович не нажил.
Всякое бывало в его жизни. Болел серьезно, но, слава Богу, выскользнул.
Двоих детей схоронил, троих - вырастил. Игорь отслужил в армии,
теперь у него свои дети, средняя дочка, Яна, в Слободском ищет
девичьего счастья, самая младшая, Юлечка, в седьмой класс ходит,
живет с папой и мамой. Пенсию главе семьи назначили две тысячи,
жена не работает. И не волнует никого, что у кормильца спина болит,
шея не ворочается, руки не сгибаются, ноги почти не ходят, что
у него “вредная категория”, потому что меньше 16 часов в сутки
он даже зимой не работал. Да еще дома, во “вторую смену”, вкалывал
как заведенный, а вот нынче пришлось даже “нарушить” корову и
кур - нет сил за ними ухаживать. Выручают грибы и ягоды: встают
домочадцы в четыре утра, насобирают черники, Александр Иванович
ее частнику сдаст - по 400 рублей ведро, тем и живут.
“Душа ноет, тяжело мне видеть, как деревня умирает. Она, как дом
мой, устарела: стукнешь в стену - кулак выйдет на улицу. В хозяйствах
не строят ничего, молодежь на Север побежала. Коров поголовно
“убирают”: надо сено запасать, надо посыпку, а молоко сдавать
некому. Лошадей тоже “нарушили”. Фермы продают. В школах учить
некого. Яблоневые сады стоят - дичают, поля заросли, идешь утром
по грибы - не знаешь, как поле-то перейти, там кусты выше человека.
А старикам доживать как-то надо, дом-то не заколотишь. И, может,
хорошо, что Толик до этого времени не дожил. Что бы я ему мог
рассказать? Чем похвалиться?”
Встретимся на сайте «Одноклассники»
Про брата Толю Александр Иванович знал немного:
что родился тот 30 марта 1953 года, учился до 8 класса в Нововятской
школе-интернате, в мае 1971 года был призван в армию в Красноярский
край. На Вятскую землю он больше не вернулся. И куда бы ни делал
Александр потом запросы - до Центрального архива Министерства
обороны дошел! - ответ был один: не числится - не значится. Наконец,
в апреле прошлого года получили Моховы письмо из Днепропетровского
военкомата - что Анатолий Иванович Мохов состоял на воинском учете
по адресу такому-то... Отправили запрос на Украину и получили
из Днепропетровского управления уголовного розыска сообщение,
что “утративший связь с родственниками гр. Мохов А.И., уроженец
Кировской области, был выписан по адресу... как умерший 21 ноября
2003 года”. Опоздал ты, Александр Иванович, со своими поисками.
Пришел он домой, расстроенный, положил перед собой чистый лист
бумаги - неужели все закончилось? Один остался? Один? Были у него,
правда, еще два брата - младший, Сергей, и старший, имени которого
Александр Иванович не знает. Но их, верно, ему уже никогда не
найти. А вот Толик... И он отправил по указанному в официальной
бумаге адресу письмо на Украину, в сущности ни на что не надеясь.
И пришло в скором времени в орловскую деревеньку Чупины письмо.
“Здравствуйте, дядя Саша. Пишет вам племянница Юля, младшая дочка
Толика. Получили ваше письмо, мамка была очень растрогана. Я тоже
очень рада, что у меня есть братья и сестры, так хочется с вами
со всеми познакомиться. Мы живем в Днепропетровске. Я закончила
в 2002 году вечернюю среднюю школу и работаю в торговле. Мама
живет в соседнем со мною подъезде. Она всю жизнь отработала на
шинном заводе, а теперь устроилась в больницу лаборантом. Папа
работал на Южмаше слесарем. Пришлите мне фотографии вашей семьи.
Мы пользуемся Интернетом, может, мои братья и сестры зарегистрированы
на сайте “Одноклассники”, будем общаться через электронную почту”.
Ну, что прикажете ответить Александру Ивановичу? «Моя дорогая
племянница Юля, я, конечно, знаю такое слово - Интернет и даже
слышал про сайт “Одноклассники”. Но живу я в деревне Чупины. Инвалидность
у меня. И нет у меня компьютера, Юлечка, и не будет, пока не накоплю
я на него денег. А как мне накопить, если пенсия моя две тысячи
рублей и живут на нее целый месяц три человека?»
А съездить к новой родне Александру Ивановичу хочется. Не пришлось
свидеться с братом при жизни, так хоть могилке его поклониться.
А просить у снохи с племяшкой неловко, боится, что подумают они
- вот, мол, навязался бедный родственничек на нашу шею. Александр
Иванович и у меня ничего не просил, это я ему предложила - давайте,
сказала, расскажу вашу историю на страницах газеты, может, найдутся
добрые люди, сбросятся вам по рублю, вы и съездите на Украину,
к брату вашему Толику. Он согласился. И оставил свой адрес и номер
сотового телефона сына - своего-то мобильника у него нет. Так
что, если кто захочет помочь Александру Ивановичу, - звоните мне
по тел. 38-20-77, я познакомлю вас с Моховым. Может быть, благодаря
вашей помощи он и повидается с родней? А еще хорошо бы откликнулся
его младший брат, Сергей Иванович (род. 13 апреля 1957 года в
дер. Лбы Зуевского района), или хотя бы те, кто его знает. Ну
не бывает так, чтобы люди растворялись бесследно.
Ирина КУШОВА.
"Вятский край".
|
