|
Новости
из ВЯТКИ / 27
марта :
члены
правительства Кировской области: смотрите, кто
пришел! | ОЗС согласовало
кандидатуры, предложенные губернатором | Никита
Белых встретился с президентом Международной федерации хоккея
с мячом | пресс-секретарем
вятского губернатора стала Анна Солодуха | гендиректор "Молота"
- под следствием
| поселенцы подарили кирово-чепецкому роддому обогреватели
| кировские спасатели ищут провалившегося под лед школьника
| Оксана Домнина больше не
блондинка | Филипп Киркоров приехал в Вятку не
один | с приходом весны активизировались телефонные мошенники
День
в истории::
"Есть
здесь что-нибудь не имени?"
Почему «Лендетиздат»
приостановил выпуск книги «Мальчик из Уржума», а улицу Вятскую
в Слободском не переименовали в улицу Кирова
В Интернете крутится много версий о происхождении
и биографии Сергея Кострикова, впоследствии С.М. Кирова. 58 томов
уголовного дела по факту его убийства изучены директором Музея
С.М. Кирова в Санкт-Петербурге Т.А. Сухарниковой, единственной
из всех исследователей, получившей доступ к этим материалам. А
дело С.М. Кирова в архивном фонде ЦК КПСС до сих пор не рассекречено
- видимо, есть что скрывать. В то же время существует немало
открытых неизученных архивных документов, которые проливают свет
на неизвестные штрихи биографии С.М. Кирова. Но об “интересе”
к ним красноречиво говорит тот факт, что даже архивные дела фонда
Уржумского городского училища, где учился Сережа Костриков, я
изучал... первым. Выходит, даже ученые, исследовавшие биографию
Сергея Мироновича и защитившие на этом диссертации, не удосужились
заглянуть в фонды местного архива?! А между тем там много чего
интересного...
«Впредь до полного выяснения»
Например, письмо издательства “Детская литература”,
где печаталась книга “Мальчик из Уржума” Антонины Голубевой, жены
артиста кино Сергея Филлипова. Вот что сообщалось 16 января 1938
года в адрес Уржумского райкома партии:
“Лендетиздат» при ЦК ВЛКСМ в 1937 году выпустил книгу о детстве
С.М. Кирова под названием “Мальчик из Уржума”. Нами получено письмо
от гражданки Лукиных, которая не согласна с тем, что автор вывела
Самарцеву “как хорошую”. Издательство обращается к Вам с просьбой
проверить факт, изложенный в письме гражданки Лукиных, и сообщить
о результатах. Впредь, до полного выяснения вопроса, «Лендетиздат»
задерживает выпуск второго издания книги “Мальчик из Уржума”.
Директор издательства Н.И. Комолкин”.
К запросу издательства приложена копия письма Лукиных. В нем,
в частности, говорится: “Я уржумская, знала семейство Костриковых,
жили недалеко друг от друга, и меня удивило, как Голубева неточно
все узнала и доверилась Самарцеву. Начиная с мелочей...
Самарцев описывает свою мать как бедную труженицу, а она кабатчица.
На углу, в доме Полстовалова, был кабак, где она много лет торговала.
Как не задалась Голубева вопросом: “На какие деньги она учила
детей?”... Зачем ей работать тяжелую работу, у нее легкий заработок
был, а не чужое белье стирать”.
(ГАСПИКО, ф. 2051, оп. 1, д. 130, л. 1-2).
Любопытные сведения о детстве Сережи Кострикова сообщил в газете
“Лесная промышленность” 1 декабря 1937 года его земляк Е. Клевер:
“В 1896 году восьмилетний Сережа Костриков, будучи в приюте, начал
учиться в приходском училище». (Автор статьи не мог написать в
1937 году, что атеист Киров окончил церковно-приходское училище.
- А.Р.).
Таинственный контрразведчик
Недавно удалось обнаружить в областном архиве
справку о С.М. Кирове, составленную вскоре после его убийства.
Вот некоторые данные из нее.
“В 1907 году С.М. Костриков сидел в тюрьме и в это время обращался
с просьбой к сестрам Глушковым, учительницам церковно-приходской
школы Кукарской слободы Яранского уезда (теперь город Советск.
- А.Р.), выслать денег по адресу: Томский технологический институт,
студенту Никонову. Юлия, одна из сестер Глушковых, была надзирательницей
дома призрения малолетних детей города Уржума, когда там воспитывался
Сергей”.
Письмо Сергея полиция, конечно, перехватила и послала соответствующие
запросы.
Помощник полицейского надзирателя по городу Уржуму Демин в своем
ответе от 27 июня 1909 года сообщал, что Костриков С.М. в Уржуме
не проживает с 1905 года, однако, по наведенным справкам, уржумским
мещанским старостой ему был выслан 24 марта 1909 года годовой
паспорт за № 153. Паспорт был выслан по адресу: город Иркутск,
хлебный базар, лавка Горохова, Алексею Григорьевичу Федюхину для
передачи Кострикову.
Любопытен также и другой документ архива. Секретным циркулярным
письмом Центроархива (Москва) от 13 июля 1927 года № 91618 было
дано указание приступить к выявлению архивных материалов на деятелей
партии во всех архивах СССР. В письме перечислены П.Л. Войков,
Ф.Э. Дзержинский, И.В. Сталин, Г.Е. Зиновьев, Я.М. Свердлов, Л.Д.
Троцкий и другие видные большевики. Руководитель Института Ленина
И.П. Товстуха, один из ближайших помощников Сталина, приступил
к масштабному сбору компромата. Однако С.М. Кирова в этом списке
нет (ГАКО, ф. Р-1016, оп. 1, д. 140-а, л. 164). Видимо, в то время
его еще не считали серьезной политической фигурой, тем более что
до октября 1917 года он был меньшевиком.
В нашей областной научной библиотеке им. А.И. Герцена недавно
проводилась выставка книг к 145-летию со дня рождения Владимира
Ивановича Вернадского. На выставке были представлены изданные
тома его дневников. В них я обнаружил примечание о том, что в
середине ноября 1934 года застрелился личный секретарь Кирова.
Давно слежу за литературой о С.М. Кирове, но никогда не встречал
упоминаний о том, что у него был личный секретарь. Позвонил в
Музей Кирова Т.А. Сухарниковой. Татьяна Анатольевна подтвердила:
у Кирова не было личного секретаря. Это, конечно, очень сомнительно,
потому что у всех членов Политбюро они были. Не мог же Киров быть
исключением! Однако удалось выяснить другое. В 1926 году, вскоре
после избрания Кирова первым секретарем Ленинградского обкома
партии, приступил к обязанностям новый заведующий особым сектором
Ленинградского обкома (тогда он назывался секретным отделом).
Особые сектора (секретные отделы) обкомов подчинялись непосредственно
секретариату Сталина, и о большинстве аспектов их деятельности
ничего неизвестно до сих пор. Это была партийная контрразведка,
или, как это сейчас называют, служба внутренней безопасности аппарата
партии. Действовала она всегда негласно, поэтому о ней до сих
пор практически ничего не написано. Изучение документов даже нашего
обкома партии показывает, что именно особые сектора жестко контролировали
работу НКВД и других силовых структур.
Любопытно, что после убийства С.М. Кирова этого человека (заведующего
особым сектором) никто не тронул и даже ни разу не упомянул в
публикациях. Он дожил до пенсионного возраста и умер в 1966 году.
Дело его в архивном фонде Ленинградского обкома партии до сих
пор не рассекречено, поэтому я и не называю его фамилию.
Ищите женщину!
Сергей Миронович был чистый, светлый человек,
любимец партии и всего народа и жизнь свою положил за народное
счастье... Архивные документы того времени, однако, этого не подтверждают.
Вот, например, выписки из материалов райкомов партии Кировского
края за 1935 год по проработке закрытого письма ЦК партии “Об
уроках событий, связанных с убийством С.М. Кирова”:
“Комсомолец Бердников из Советского района сказал: “Кирова убили
из-за женщины”. Очень любопытно, что слухи об этой версии даже
в то время доходили до районов нашего края.
“Товарищ Соснин из Малмыжского района отметил, что НКВД за месяц
до убийства знал о готовящемся покушении на Кирова, но мер не
принял”.
“Деревенские коммунисты нашей организации считали убийство Кирова
как личные счёты с Николаевым. Другие говорили, что одного убили,
другой умер (Куйбышев), скоро руководить будет некому”.
«На Калининском винзаводе рабочие говорили: “Ну, что убили? Убили
и все. Лучше было бы, если бы нам хлеба давали побольше”.
“Начальник Малмыжского районного отдела НКВД говорил, что среди
отдельных чуждых элементов имелось суждение: “Надо бы еще кого-нибудь
стукнуть, тогда бы хлеба было побольше и жилось получше”.
И это практически все, что касалось непосредственно С.М. Кирова
и его убийства! Зато о том, что “завпарткабинетом Ветзооинститута
Малышев рекомендовал контрреволюционную литературу Угланова, Каменева
и Томского, а директор института квалифицировал это как политическую
безграмотность”, что “комсомолец Вараксин из Омутнинского района,
сын члена партии, связался с контрреволюционной организацией”,
а “в артели “Север” комсомольцы Зубарев и Тихомиров под влиянием
высланного троцкиста Иванова вышли из организации, а бывший комсомолец
Зубарев написал объявление: “Кто придет на собрание, дадут пол-литра
водки”, и так далее и тому подобное.
Очевидно, что большинство комсомольцев и членов партии практически
ничего не знали о Кирове и были равнодушны к его убийству. Озабочены
же были своими жизненными проблемами, не забывая о доносах.
Главный специалист «по детству»
Воспоминания А. Самарцева о поездке в Ленинград,
в гости к Кирову, - это тоже миф. Самарцев после выхода книги
Антонины Голубевой “Мальчик из Уржума” начал выдавать себя за
лучшего друга его детства, что, однако, воспоминаниями других
одноклассников Сергея Кострикова не подтверждается. Благодаря
такому ореолу он стал “главным специалистом по детству Кирова”
и даже подписывал справки об этом, что также подтверждается архивными
документами.
А вот сообщения уполномоченного ОГПУ по Уржумскому уезду, с родины
Мироныча, за 1927 год, которые показывают другие аспекты “благородной”
деятельности Сергея Мироновича в Ленинграде.
“Гражданка Манефа Николаевна Казанцева, работающая в Уржумском
детском доме, недавно возвратилась из Ленинграда, где проводила
свой очередной отпуск. В разговоре с женой парикмахера города
Уржума Куклиной она передавала ей, что “Партия и комсомол в Ленинграде
(первым секретарем Ленинградского обкома с 1926 года уже был Киров.
- А.Р.) зарекомендовали себя плохо: на комсомольцев многие смотрят
как на хулиганов, а из партии многие выходят. Вступить в партию
в Ленинграде можно легко, не так, как у нас в Вятской губернии
(агентурные сведения от 16 августа 1927 года)”.
(ГАСПИКО, ф. 12, оп. 9, д. 8, л. 138).
Казусы переименований
В литературе доперестроечного периода написано
немало о том, какую хорошую жизнь обеспечил питерскому пролетариату
С.М. Киров, какой блестящий руководитель он был. Однако опубликованные
документы того периода говорят совсем о другом.
Вот что писал в 1933 году в дневнике А.Г. Маньков, рабочий одного
из ленинградских предприятий. Его дневник опубликован в 2001 году
в издательстве “Европейский Дом”.
“7 апреля. Хозяйственный упадок в стране, жесткий товарный голод,
инфляция. За последнее время проходит волна снижения зарплаты.
У рабочих (у пролетариата! у диктатора-то!) урезание заработка
происходит через увеличение норм выработки, снижения расценок,
проводится путем газетной циничной, не прикрытой ориентации на
“лучшего, честного рабочего”. А вот образчик государственных так
называемых коммерческих цен в рублях на продукты питания: хлеб
за 1 кг - 2-50, колбаса за 1 кг - от 20-00 до 30-00, сахар за
1 кг - 15-00, мясо за 1 кг - 10-00. Если принять во внимание,
что продуктов, выдаваемых по нормированным ценам (пайков), едва
хватает дня на три, на четыре (а выдают их на месяц), что, например,
на нашем заводе зарплата сплошь и рядом падает до 50 - 60 рублей
в месяц, то можно себе представить, насколько низок и ничтожен
жизненный уровень большинства людей (с. 26 - 27)”.
Такое же положение рабочих было и в нашем городе, о чем сообщало
Вятское ОГПУ в сводке от 8 февраля 1933 года.
“По нашим данным, систематические задержки зарплаты и повышение
цен вызывают среди рабочих лесозавода № 1 им. Степана Халтурина
следующие суждения:
“Не жизнь, а жестянка. Цены на обеды дорогие, а подсобные рабочие
получают в день 1 руб. 60 коп. Этого им не хватает не только для
семьи, но даже для себя. Ходят по деревням и сбирают хлеб”.
(ГАСПИКО, ф. 99, оп. 5, д. 13, л. 27 - 28).
Усердие местных властей по присвоению имени тов. Кирова улицам,
площадям и организациям после его убийства грозило тем, что в
крае скоро нечего уже будет переименовывать. Поэтому, как это
ни удивительно, был выпущен циркуляр Кировского краевого исполнительного
комитета от 21 января 1935 года.
“Впредь предлагается, прежде чем ставить в районе вопрос о присвоении
учреждению, улице, площади и т.п. имени тов. Кирова, получить
на это разрешение крайисполкома и только после этого развертывать
работу на месте”.
(ГАКО, ф. Р-2168, оп. 1, д. 332, л. 4).
Из-за этого циркуляра в районах края порой происходили казусы.
Вот выписка из протокола от 14 декабря 1934 года президиума Слободского
райисполкома:
“Постановили:
1. Присвоить городской школе № 4 имя тов. Кирова.
2. Переименовать Вятскую улицу в улицу Кирова и Советскую площадь
в площадь Кирова”.
Однако 27 января 1935 года в райисполком было направлено письмо
крайисполкома об отмене этого постановления. Название улицы Вятской
в городе Слободском осталось.
(ГАКО, ф. Р-2168, оп. 1, д. 332, л. 5 - 6).
Аналогичное происходило даже на родине Сергея Мироновича. Письмом
от 27 января 1935 года крайисполком отменил постановление президиума
Уржумского райисполкома от 9 января 1935 года о присвоении имени
С.М. Кирова Воробьевскому лесозаводу.
(ГАКО, ф. Р-2168, оп. 1, д. 332, л. 10 - 11).
Как тут не вспомнить фразу из “Записных книжек” Ильи Ильфа “Есть
здесь что-нибудь не имени?”.
Александр РАШКОВСКИЙ, краевед.
"Вятский край".
|
