|
Новости
из ВЯТКИ / 9
мая :
Никита
Белых: "Оба моих деда тоже воевали на Втором Белорусском,
Ленинградском, Волховском фронтах" | губернатор
подарил музею имнени братьев Васнецовых плазменный телевизор |
в Кирове открылся
новый сервис-центр "ВолгаТелеком" | футбол:
вятское "Динамо" сыграло с "Челябинском" вничью
| в Кирово-Чепецке
закончился отопительный сезон | "Виртуозы Москвы" выступили
в Вятке | в селе
Русские Краи возобновилось строительство школы
День
Победы::
Вишкильская
сага
Пешие марши
и сапоги «сорок раз вокруг ноги»
4 ноября 1943 года меня, не достигшего еще
18-летнего возраста, Оричевский райвоенкомат призвал в армию.
Как это было? Ночью посадили нас, призывников, в пригородный поезд.
В вагонах темнота, теснота, за спиной у каждого вещевой мешок
с домашним провиантом. А соседи, уже переодетые в военную форму,
оказались предприимчивыми и, как теперь говорится, решили приватизировать
наш провиант. Во всяком случае, когда на вокзале в Котельниче
выходили, у многих вещмешки были распороты, и только у нас, трех
Василиев, призывавшихся из разных, но очень близко расположенных
деревень, все было в целости и сохранности. Потому что всю дорогу
стояли мы спиной друг к другу, сберегая продуктовый запас...
А с Котельнича для нас начались пешие марши. Сначала 4 километра
до сборного пункта, потом, после небольшого отдыха, 35-километровый
путь до села Вишкиль, где располагался Вишкильский военный городок.
Испытание было не из легких, но мы его выдержали, слава богу,
и 5 ноября прибыли в пункт назначения как раз к обеду. 75-й запасной
стрелковый полк 34-й запасной стрелковой дивизии объединяли нас,
а потом, когда началось распределение по подразделениям, оказалось,
что мои друзья Василии были зачислены в учебный батальон, а меня
туда не взяли: образование 4 класса, а чтобы “учиться на сержанта”,
нужно не менее 7 классов иметь. Но друзья мои отважные подхватили
меня под белы рученьки и потащили в распредкомиссию. Председатель
ее полковник Федоров согласился с тем, что разлучать нас не следует,
и распорядился зачислить в один батальон, в одну роту, в один
взвод и в одно отделение.
А к празднику 7 ноября решили нас одеть в военное обмундирование.
Гимнастерки и брюки оказались со многими заплатками, а ботинки...
У меня один ботинок был английский, красный, с высоким задником,
40 размера, а второй - американский, 42-го. Я заикнулся было:
дайте, мол, хотя бы одного размера... “Бери, что дают, не жениться
приехал”, - сказали мне. И выдали к ботинкам обмотки - такие хлопчатобумажные
ленты длиной метра 2, а шириной - 8 сантиметров. Солдаты-остряки
прозвали это так: “Сапоги: сорок раз вокруг ноги, двухметровые
голенища”.
А вот шинель мне выдали новую, английскую, цвета хаки, к ней прилагались
погоны. Была выдана и шапка-ушанка: далеко ли до зимы...
Для учебного батальона выделили семь землянок, в пяти размещались
курсанты, по 120 человек в каждой, в шестой была столовая, в седьмой
- штаб батальона. Всего землянок полковых было 46, но расположение
наших мне нравилось больше всего: метрах в 20 от высокого берега
Вятки. И внутреннее обустройство не огорчало: 2-ярусные деревянные
нары, занимай нижний и лежи не тужи. Но со мной был бидончик,
а в нем почти 2 кг сливочного масла, - мама в дорогу послала.
Я и спросил у командира отделения: “Куда поставить? Не тащить
же с собой на занятия...” Он в ответ: “Ставь на полку, что над
нарами, в армии ничего не теряется...” Поставил. Потерялось...
Впрочем, о маминых харчах долго не горевали, привыкали к солдатскому
пайку 3-й нормы: 600 граммов хлеба, по 200 на завтрак, обед и
ужин, 25 граммов сахара, в обед суп крупяной или картофельный,
чаще с селедкой, немного каши. Мяса практически не видели, но
понимали: на фронте еще труднее...
К фронту себя и готовили: за пределами военного городка рыли в
снегу окопы, ходили в условную атаку, учились рукопашному бою.
Нам говорили: в рукопашном бою - наше преимущество, немцы его
не любят. Верилось в это, пока воевали с установленными на учебном
плацу чучелами из ржаной соломы. Настоящего оружия не видели,
винтовки были деревянные. Из настоящей за всю учебу стрелял 5
раз, больше патронов не давали. Зато тактические занятия проводились
каждый день, после завтрака до обеда, в любую погоду. После обеда
шли в лес с пилами и топорами дрова заготавливать. Километров
за пять шли, ближе все деревья были уже выпилены. Обратно в военный
городок возвращались с 3-метровыми бревнами на плечах. Дрова были
нужны постоянно: землянки отапливать солдатские и штабные, кухню,
санчасть...
Картошка, лучок, байки-балалайки
Тяжело было? Тяжело. Но мы привыкали, понимали: надо выдержать.
Офицеры проводили с нами политзанятия, рассказывали при свете
коптилки о делах на фронте. А однажды командир роты Кочергин вызвал
меня, расспросил, как служится. Я сказал: “Хорошо”. А он вдруг
говорит: “Сам понимаешь, война идет, что с нами будет, не угадаешь.
А у тебя родная деревня Статники всего в сорока километрах от
Вишкиля. Сходи, повидайся с родными. Но просьба к тебе будет:
принеси мешок картошки. Я тебе дам два комплекта нового офицерского
обмундирования, обменяешь. И увольнительную выпишу”.
Я согласился сразу, единственное, что смущало, - то, как сам был
одет. Ну, помните, ботинки разные, обмундирование в заплатах...
Командир успокоил на этот счет: “Старшина приоденет...” Старшина
роты, украинец, служивший до войны сверхсрочную, выложил передо
мной офицерский шерстяной китель, сапоги хромовые, шинель английскую,
кожаную портупею, все будто под меня подогнанное...
В путь я тронулся с утра, сразу после завтрака. Первые девять
километров одолел бегом по сковавшему Вятку льду, наверное, за
час. Потом скорость движения снизилась, сказывалась усталость,
но домой я прибыл часов в пять вечера. Мать истопила баню, благо
угадал под выходные, сходил еще и на вечерку. Дружки да девчата
спрашивали: “Что, в армии всех так одевают?” “Нет, - отвечал я,
- заслужить надо такое обмундирование”...
В часть я прибыл через восемь дней, с двумя мешками картошки,
которую собрали мои родственники. Конечно, не на себе нес. Председатель
колхоза выделил по такому случаю лошадь с санками...
В мае сорок четвертого было такое задание, теперь уже от командира
батальона: назначаетесь начальником караула и одновременно разводящим,
направляетесь с пятью курсантами в Котельнич, склады НКО (Народного
комиссариата обороны) охранять. 35 километров до места назначения
предстояло одолеть пешком, и все бы ничего, но доблестные мои
курсанты-караульные через 20 километров пути заявили, что дальше
идти на голодный желудок не могут. И отпросились в расположенную
неподалеку деревушку: мол, попросим у местных жителей съестного.
Я отпустил, сказал только: “Чтоб без мародерства...” Вернулись
ребята с пучком зеленого лука, мешочком ржаной муки, живой курицей
и металлическим ведром. Тогда было не до разбирательств, что да
как досталось: курицу, не ощипав, выпотрошили, приготовили в ведре.
Насколько аппетитно, не знаю, я есть отказался, поскольку в деревню
не ходил, в добыче пищи не участвовал. И до сих пор не ведаю,
все ли честно было, по согласию. Если что не так, прошу прощения
у жителей той деревеньки, хотя понять солдат можно: голод не тетка...
Как бы там ни было, в пункт назначения прибыли мы вовремя. Три
месяца охраняли склады, в конце июля нас сменили другие военнослужащие,
после чего мы вернулись в Вишкиль, чтобы вместе с личным составом
полка погрузиться в вагоны товарняка и отправиться ближе к фронту.
Никогда не забуду командира отделения, для которого поезд, вагоны,
рельсы - все было в новинку. Он призывался из Яранского района,
где железной дороги не было. Никогда не забуду прифронтовой город
Бобруйск, что в Белоруссии: там во многом определилась моя дальнейшая
судьба, связанная на долгие годы с армией...
Но и Вишкиль вспоминается. Землянки, которые согревали нас, -
вот бы сохранить хоть одну в первозданном виде, как музей, напоминающий
о трудных временах военной юности... А уж рассказать экскурсоводам
было бы что, сколько всего происходило. Хотя бы такой случай в
очереди к полевой кухне. Женщина-повар спрашивает у молодого солдата,
которому подошла очередь получать пищу: “С какой роты?” А он растерялся
и отвечает: “Котелок...” - “А фамилия твоя как?” - “Полный котелок,
на двоих...” Или еще: был в одной роте старшина по фамилии Балалайкин.
Однажды потребовался он начальнику штаба, тот подошел к дневальному
и говорит: “Передай голосом: старшина роты Балалайкин в штаб батальона!”
Пока от одного дневального к другому это передавалось, как в игре
“испорченный телефон”, получилось: “Старшина роты с балалайкой
в штаб батальона!” И что вы думаете: минут через десять старшина
пятой роты с балалайкой в руках явился к начальнику штаба...
Скажете, байки? Пусть так. Но нам эти солдатские байки дух поднимали
в трудные дни армейской службы, совпавшей с войной и победой.
Василий Желтиков.
"Вятский край".
|
