Подробности
"Дымка" для Президента

Гостиная "ВК"
"Чтобы Вятка была Вяткой"

Область
Плот провести - не реку вброд перейти

Новости из ВЯТКИ / 23 мая :
громкое дело: расследование ДТП на улице Комсомольской - под контролем губернатора | Никита Белых встретился с представителем Еврокомиссии | исполнилась 41-я годовщина со дня трагедии на кировском стадионе "Трудовые резервы" | в Орлове "подсадная утка" лишила охотников трофеев | хоккеисты "Родины" к новому сезону готовятся по-новому

Гостиная "ВК"::
Александр Селезнев: «Чтобы Вятка была Вяткой…»

Ему скоро пятьдесят, а персональных выставок в прежние годы - днем с огнем. Зато нынче сразу две, и обе - в библиотеках. В Герценке представлены иллюстрации Александра Селезенева к сказкам Зеленина, в Пушкинской - его знаменитые панорамы и почти все, что сделано им в книжной графике, оформлении таких газет, как «Вятский епархиальный вестник», «Вятская речь», а еще афиши, пригласительные билеты, программки всевозможных Дней культуры: скажем, Кировской области в Болгарии, Латвии в Кирове и так далее...
Да много чего сделано художником, который сам о себе написал почерком творческого человека: «Я, Селезенев Александр Викторович, родился 19 октября 1959 года в городе Вятке. С 1972 по 1976 год учился в детской художественной школе, в 1978 году поступил в Кировское художественное училище, которое закончил в 1982 году, с перерывом на два года для службы в армии с 1979 по 1981 год в звании гвардии рядового в войсках ПВО Уральского военного округа. С 1982 года работал в кировском отделении Художественного фонда РСФСР. С 1984 по 1990 год учился и закончил Московский полиграфический институт, ныне университет печати. С 1983 года участвую в об­ластных, зональных, республиканских выставках, с 1995 го­да являюсь членом Союза худо­жников России. С 1993 по 1996 год работал в творческой мастерской «Подворье». С 1996-го по 2006-й преподавал в Вятском государственном университете. С 2006 года стал свободным художником, чему, несомненно, рад».
- И какие годы самые главные? - не удержался я от вопроса.
- Те, что впереди, - неожиданно ответил Александр Викторович и уточнил: - Я почему раньше выставок не хотел? Времени было жалко! Считал: еще на это его тратить, лучше я что-нибудь хорошее сделаю. И ведь много чего сделал в архитектуре малых форм, в создании оригиналов для полиграфических изданий. Но, видимо, так устроен человек: чем дольше живет, тем больше ему кажется - все это прелюдия, тренировка. Полжизни учился, полжизни тренировался, а сколько осталось? Все-таки лучше заниматься тем, что нравится, когда «полтинник» получается, если от нынешнего две тысячи девятого отнять год рождения тысяча девятьсот пятьдесят девятый... Но прелесть в чем? Освободился, слава богу - в автобиографии уже пишу: «свободный художник»...
- И на что потратишь свободу?
- У меня целый план по этому поводу. Займусь книгами: «Вань-Вятчан» сделаю, а может, на Салтыкова-Щедрина замахнусь - и получится серия про Иванов, помнящих родство и не помнящих родства. В принципе это, конечно, сказки, но все про Вятку, а мне это близко. Евгений Тимофеевич Деришев сборник рассказов «сообразил», буду оформлять. Опять же мне это интересно - там много исторических мест, и человека хорошо знаю. А «тяжелые» книги, детективы какие-то - это не мое, правильно делаю, что не оформляю...
- Панорамы в твои планы на будущее входят?
- Слободской скоро закончу, и на «потом» замыслы есть: Орлов, другие города, может, по Вятке какие эпизоды добавятся...
- А что раньше в панораму попало: южная часть Вятки или северная?
- Можно сказать, параллельно делал. Первые пароходы, берег Вятки - это часть дипломного проекта, мне за него даже пятерку поставили. Но после диплома работу эту я по горячим следам продолжил. Вид с реки на древний город - это одно, а внутри что? И вот по оврагу, все глубже и глубже в город, будто восстанавливая в рисунках две исторические его части. Ничего же не было: Александро-Невский собор разрушен и Трифонов монастырь в руинах.
Если честно, свое представление о том, что должно проявиться в панорамах, у меня было. Но встретились с Людмилой Борисовной Безверховой, а у нее свой подход, научный. Есть же план, по которому улицы выстраиваются с учетом рельефа, и надо бы делать все честно-правильно, достоверно. Но я же творческий человек, и поэтому, тихо извиняясь перед Людмилой Борисовной и перед краеведами, говорю: «Теперь я немножко начну врать...» Почему? Да потому, что, если просто «выложить» эти исторические здания в пропорциях, картинка будет неинтересная. А те, что представлены на выставке, не потеряются, ими любуются. Они достоверны, хотя частично и навраны: где-то тень пониже, где-то храм повыше, где-то колокольня поуже, где-то миллиметра на два подвинут домик, чтобы другой было видно... Я не краевед, а художник - имею право на какие-то нюансы. И вот уже рядом Кафедральный собор и Преображенский монастырь, а между порталом Александровского сада и храмом Александро-Невским большая площадь, стадион «Динамо» я всегда стираю...

Мы давно уже ушли от уголка, где листочек с автобиографией Александра Селезенева соседствует с графическим автопортретом, идем по отведенному для выставки холлу городской муниципальной библиотеки имени А.С. Пушкина. На огромном стенде - выполненные художником иллюстрации к солдатским сказкам Д.К. Зеленина. Ксерокопию текста этих давно не переиздававшихся произведений знаменитого русского этно­графа и фольклориста художник Александр Селезенев выпросил у писателя Владимира Морозова. Однажды, отправляясь в Котельнич на утренней электричке, за­хватил с собой, чтобы за чтением время скоротать. Но читал по привычке с карандашом. Вот и делал всю дорогу наброски на полях ксерокопии. А когда наконец оторвал глаза от листков - увидел: чуть не все пассажиры вагона собрались вокруг, заинтересованные творческим процессом...
А я, признаться, над душой не стоял, когда Александр Селезенев в конце восьмидесятых концепцию оформления только-только зачинавшегося в ту пору «Вятского епархиального вестника» разрабатывал. Но результатом его скрупулезной, вдумчивой, по-настоящему творческой работы был бесконечно удивлен. Вензеля, старинный герб Вятки, шрифты текстовые и заголовочные, несколько вариантов «шапки», колонтитулы, линейки, рамочки всевозможные, заставки и рубрики - целое сокровище оформительских элементов, которых хватило бы не на одну книгу, выложил он тогда на редакционный стол, возле которого я случайно оказался. И все это богатство создавалось вручную, при помощи туши и карандаша - компьютеров тогда не было, да Александр Викторович и теперь это чудо техники в качестве помощника в оформлении книг и других изданий не признает. Больше того, представленные на выставке в Пушкинской библиотеке оформительские элементы числом превосходят те, что используются ныне в епархиальной газете - художник, похоже, не сразу расстался с запавшей в душу темой...
Творческий процесс Александра Селезенева захватывает, ему интересно не просто проиллюстрировать книгу, но и выразить душу ее героя или автора. И появляется на обложке документальной повести Василия Смирнова «Сашкин орден» опоясывающая бескозырку ленточка со сходящей на нет надписью «Тихоокеанский флот», а на форзаце книги - фотография молодого моряка на фоне строчек из его письма домой. И на обложке сборника стихов Овидия Любовикова «Родному дому поклонись» как бы по строчкам поэта уходящий в военную даль солдат, а на переднем плане, глаза в глаза читателю - портрет Овидия Михайловича. Двойной портрет открывает книгу Василия Смирнова «Все дети как дети, а я - журналист...» А образ «Отчины» Евгения Жуйкова - вылетающий из ладоней и возвращающийся ангелок...

- Почему захотелось, чтобы ангел вылетал из рук и приземлялся в них, не знаю, вроде ни в стихах, ни в прозе Евгения ничего такого сюжета не предвещало, - говорит Александр Селезенев, когда мы останавливаемся у витрины, за стеклами которой оформленные им книги. - А потом Женя при встрече мне и говорит: «Саша, как ты это почувствовал?» - «В смысле?» - «Я же в реанимации был, между жизнью и смертью, и книгу эту в больнице делал...»
Вот так совпало, тут ни убавить ни прибавить. И, может быть, это громкие слова, но человека надо чувствовать, и книгу тоже... А еще, я считаю: сделать так сделать, по-человечески, чтобы и автору было приятно, и читателю интересно. В качестве работы, наверное, все заключается.
Давным-давно, еще в институтскую пору, видимо, я неосторожно обмолвился в студенческом кругу, и Дмитрий Спиридонович Бисти мне урок преподал: «Что это ты, Александр Викторович, все «шабашка» да «шабашка» повторяешь? Нет такого слова. Есть работа. На заказ ты делаешь или не на заказ, твори так, чтобы не было стыдно и мучительно больно. Максимально выжми из себя все, что умеешь...» Вот это запало, запомнилось. Правильно академик сказал. Действительно: плохо сделаешь - уважать перестанут, заказчики больше не придут. Да и самому стыдно - чего-то нацарапал, а смысл? Только время потерял...

«Сделать так сделать» - этому девизу художника Алек­сандра Селезенева отвечают все его работы, представленные на выставке в библиотеке имени А.С. Пушкина. И как отзывы - автографы авторов, доверивших ему оформление своих книг. «Саше - дружески, с благодарностью от автора. Виктор Бердинских», «Моим верным друзьям Ольге Колчановой и Александру Селезеневу с искренней симпатией и уважением - Василий Смирнов». И в названиях этих книг, и в содержании - все больше вятская направленность...
- Почему? Потому что я хочу, чтобы Вятка была Вяткой. А то по всей России спрашивают: «Ты откуда?» « С Кирова», - говорю. « Это где? - интересуются. - В каком Казахстане?» «Ни в каком, - обижаюсь, - Казахстане, а в самой что ни на есть России, всего ночь до Москвы на поезде». - «Говори тогда русским языком - Вятка...» Ну вот я и говорю «Вятка», и считаю себя вятским, и написал в автобиографии, что родился в Вятке, которая временно Кировом называется. История - длиннее: сколько веков в вятской истории и сколько годов-десятилетий в кировской - несопоставимо. Хочется, чтобы все сказки вятские и другие вещи, пропитанные Вяткой, народ как-то понял. А то вышли бабушки на митинг, кричат: « Я в Кирове родилась, в Кирове и помру!» А я на манифестации не хожу, статей не пишу ни в защиту, ни против. Просто тихо-спокойно взял и на бумаге все нарисовал и показал. Из разных лет эти работы, а подобраны не случайно: вся выставка - Вятка, Вятка, Вятка... У Василия Васильевича Смирнова книга называется: «Адрес подвига - вятский», газеты, которые оформлял: «Вятский епархиальный вестник, «Вятская речь». И сказки в принципе все про Вятку. Ну и панорамы, конечно, виды губернского города Вятки. Они как самостоятельные произведения, но делались и для того, чтобы можно было использовать в афишах, альманахах, как оригиналы для печати.
- А как с вятской направленностью сочетаются твои малые архитектурные формы: жираф в саду Аполло, дерево с ухом в сквере возле драмтеатра?
- А сочетаются они таким образом... С одной стороны, просьба заказчика. То есть да, я продаюсь, и ничего в этом предосудительного нет, творческому человеку тоже деньги нужны. С другой стороны, у дерева своя история. Ну, пошепчет человек в это ухо, поплачется в жилетку - и, может быть, не придется на девятый этаж подниматься, чтобы оттуда быстро-быстро спускаться на землю без парашюта. Да только ради этого стоило дерево ставить! Хотя никакой статистики, конечно, нет: кому оно помогло, кому нет. Но вот встретил в магазине одну женщину, она говорит: «Вы знаете, я к дереву ходила...» Ну и? «Загадала...» Опять же, ну и? «Сбылось...» Еще один плюс, правда же? А если сравнивать, скажем, с памятником Степану Халтурину, что стоит недалеко от Спасского собора, то наш дуб просто вифлеемский... Так что ничего плохого в малой архитектурной форме нет, весь мир этим занимается. И город становится как бы повеселей. Да и чище. Когда мы эту площадку выбирали для реконструкции, выглядела она не очень. А теперь тут молодежь собирается и, что мне нравится, не мусорит, не ломает. Хотя сломать это сооружение сложно: фундамент там серьезный, бетонный...
А с крылатой фигурой как получилось? Просвет был в напряженной работе, друзья питерские приехали, разговорились. Я говорю: «У вас город чудесный, с крыльями скульптур много, а у нас ни одной...» Они говорят: «Так сделай!» Вещь получилась вполне архитектурная, с ней входная группа в старинное здание, где Кировская коммерческая компания теперь располагается, организовалась, людям нравится...
И потом Вятка, как любой город, со временем обрастает легендами. И чем больше будет малых архитектурных форм, других каких-то вещей, которые связаны не со старой историей, а, допустим, с историей современной, тем больше люди, живущие в нашем городе, себя уважать будут.
На открытии выставки работ Александра Селезенева в городской муниципальной библиотеке имени А.С. Пушкина художника кто-то спросил: «А вы вятский горожанин?» «Давно уже», - ответил Александр Викторович...

Николай ПЕРЕСТОРОНИН
"Вятский край".