|
Новости
из ВЯТКИ / 9
июня :
на берегу реки Великая
в субботу можно было наблюдать редкое природное явление | губернатор
Никита Белых встретился с представителями вятских правозащитных
организаций | кировские правоохранительные органы раскрыли громкое
дело о расправе над гастарбайтером | каждый вятский пляж
накануне купального сезона пройдет проверку | в Вахрушах зазвонят
колокола | в области
прошли учения по ликвидации последствий ДТП
Вятские
истории::
Высочайшее
путешествие
Виктор Бакин
Без малого два столетия, а если быть точным - 185 лет, со времени
памятного приезда императора Александра I в октябре 1824 года,
не бывало на Вятке первых лиц государства Российского. Потому
нелишне будет вспомнить, как ожидали тогда приезда царя-батюшки,
как готовились. Весьма занимательная картина, однако, получается...
Аракчеевский окрик
же с лета будоражила губернию очередная сенаторская
ревизия Долгорукова и Дурасова: самая дотошная, принципиальная
и строгая за последнее время. Да и не было прежде такого, чтобы
затянулись эти разбирательства на целых полгода. Командированные
к главному дознанию чиновник министерства юстиции Мейер и чиновник
министерства финансов Пефт, следствие которых, по высочайшей воле
Государя Императора, не допускало никаких переисследований, пересмотров
или повторных допросов, допытывали вятских исправников, надзирателей,
стряпчих, казначеев по полной программе. И как “подарки” принимали
аж на десятки тысяч рублей. И как самодумные лотереи устраивали,
принуждая крестьян покупать заведомо невыигрышные билеты. И как
неправомочно увеличивали казенные подати. И как водку со спиртом
на складах воровски водой разбавляли, да при отпуске соли обвешивали...
Советник губернского правления вообще особо отличиться изволил:
повадился забирать у одного крестьянина Малмыжского уезда фрукты,
варенье да прочие десертные припасы...
Впрочем, беда не ходит одна, а всегда с пристяжкою... В Сарапульском
уезде вновь объявился сосланный в Нерчинские заводы некрещеный
вотяк Хамит Усманов. Исправник с солдатами все ноги сбили в преследовании,
а проку пока вышло с вершинку мизинца. Шайка только свирепела
да множилась числом: к Усманову с братьями Курбанаевыми прибились
еще лихие людишки и пошли гореванить юга губернии. Сегодня разбойно
гуляют в Елабужском или Сарапульском уездах, завтра отскочат отсидеться,
а то и похулиганить к соседям-пермякам. А там, глядишь, опять
вернутся на вятскую землю - дальше поселян задирать...
От этих бойких несносных забот у Павла Михайловича Добринского,
действительного статского советника, вятского гражданского губернатора
и кавалера, уже давно голова кругом шла, а тут еще с весны земля
слухами полнится. И на правду они уж очень похожи, как не поверишь.
А если все действительно так, как шептуны доносят, окажется -
а ты не подготовишься должно, скажут: предупреждали загодя, а
ты просомневался в нерешительности.
Официальная бумага, как знать, не припоздает ли, а похлопотать
вперед кому помешает. Береженого Бог бережет...
Пожалуй, еще только подумал о том начинании начальник губернии
да к практике дело чуть повернул - а уж донесли доброжелатели
о его инициативе до самых столиц, постарались выслужиться: от
сиятельнейшего графа Алексея Андреевича Аракчеева последовал грозный
окрик:
“Милостивый государь мой, Павел Михайлович!
До сведения Государя Императора дошло, что Ваше Превосходительство
сделали распоряжение к исправлению дорог в предположении, что
Его Величество изволит нынешним летом проезжать по вверенной вам
губернии.
Его Императорское Величество повелеть мне соизволил получить от
вас следующее сведение:
1. Откуда до вас дошли слухи о высочайшем путешествии?
2. Производимое вами ныне исправление в губернии, вам вверенной,
дорог есть ли обыкновенное ежегодное исправление или предпринято
особенно по случаю сведений, полученных вами о высочайшем путешествии?
3. Сколько в продолжении сего лета, на какой именно дороге во
вверенной вам губернии употреблено было работников и конных подвод
и с какого числа душ то и другое приходилось? Если же в некоторых
местах исправлялись дороги наймом, то сколько именно издержано
денег и по скольку пришлось заплатить с ревизской души?
Его Величеству угодно, чтобы сия последняя ведомость о работниках
и употреблении денег на дороги была подписана вместе с вами и
губернским предводителем дворянства, для собственного вашего удостоверения,
что предпринятые вами меры к устройству дорог приведены в исполнение.
Сведения сии прошу вас, милостивый государь мой, доставить мне
для представления оных оригиналом Его Величеству.
Имею честь быть с истинным почтением
Вашего Превосходительства покорный слуга
граф Аракчеев.
Село Грузино,
июня 24 дня 1824 г.”
С благоговением исполняя
Да-а, страх Божий! Нечего было хорошего ждать: могущественного
графа, фактически правителя России, боялись, пожалуй, даже больше,
чем самого государя. Вот и шутка в ходу была среди особо отчаянных
голов: “Недаром же в русском гербе двуглавый орел, и на каждой
голове корона, ведь и у нас два царя: Александр I да Аракчеев
I”. А для пущего страха и сердечного трепета иной раз и самоличное
выражение графа передавали из уст в уста: “Для того чтобы заставить
русского человека сделать что-нибудь порядочное, надо сперва разбить
ему рожу...”
И высших сановников, и боевых генералов лихорадила непреходящая
дрожь при встрече с этим скорым на гнев человеком. Что ж тут было
говорить о шестидесятилетнем вятском губернаторе, осмелившемся
что-то предпринять по собственному разумению, и попавшему на подозрительную
заметку. Уж и верно не даст ему спуску граф Алексей Андреевич,
не дожидаясь решения ревизии, педантично доведет дело до погибели...
Однако и молчать нельзя, надо на послание отвечать. Так что давай,
секретарь, бери скоренько перо, расправляй бумагу:
“14 июля 1824 года.
Графу Аракчееву.
Сиятельнейший Граф!
Милостивый Государь!
...С благоговением исполняя... Высочайшее повеление, я долгом
поставил с первою же почтою донести всепокорнейше Вашему Сиятельству:
1. Слухов о Высочайшем Его Императорского Величества путешествии,
таких, кои были бы достоверны, я ниоткуда не имел. С самой весны
и доныне доходили частно из разных губерний сведения, что Его
Императорское Величество соизволит осчастливить нынешним летом
Высочайшим своим присутствием некоторые внутренние губернии, в
том числе Пензенскую, Оренбургскую и Пермскую до Екатеринбурга.
Из сего некоторые заключали, что, может быть, и здешний край будет
столько счастлив, что удостоится Высочайшего посещения. Но со
всем тем я со своей стороны не давал упомянутым слухам никакой
достоверности, тем менее, что самые слухи сии впоследствии более
уничтожались, чем подтверждались.
2. Исправление нынешним летом в Вятской губернии дорог предпринято
не по случаю слухов о Высочайшем путешествии, но на основании
Высочайше изданных о дорогах правил, производилось оно как обыкновенное
ежегодное исправление, и все натурою, а не на деньги. И при том
никаких распоряжений о высылке людей на дорожные работы прежде
наступления назначенного для того после яровых посевов до сенокосу
времени вовсе не было.
3. Сколько в продолжении назначенного для дорожных работ времени,
то есть после яровых посевов до сенокосу, на какой дороге употреблено
было работников и конных подвод, о том я по немедленном собрании
достоверных сведений буду иметь честь донести Вашему Сиятельству
особо...”
Тяготно прошли три недели. Наконец 6 августа последовала из столицы
правительственная почта за подписью управляющего министерством
внутренних дел графа Василия Сергеевича Ланского, снимающая часть
вопросов и прямо извещающая о запланированном путешествии Его
Величества Государя Императора по российским губерниям:
“Господину Вятскому Гражданскому Губернатору.
Г. начальник Главного штаба Его Императорского Величества... сообщает
мне по Высочайшей воле.
1. Что Государю Императору неугодно никаких встреч как со стороны
начальников губерний, так и земских чиновников, коим также воспрещается
и сопровождать Его Императорское Величество.
2. Чтобы употреблены были должные средства к исправлению дорог,
гатей и мостов по тракту Его Величества.
3. На всех станциях, превышающих 25-ти верстное расстояние, равномерно
и там, где дорога песчана или очень грязна, для экипажей того
отделения, в коем изволит ехать Государь Император, нужны будут
подставы на половине станций...
Как Государь Император будет проезжать и чрез вверенную Вам губернию,
то о... Монаршей воле я имею честь сообщить Вашему Превосходительству
для точного оной исполнения, и... прошу Вас озаботиться принятием
мер, дабы ко времени путешествия Его Величества приготовлено было,
где следует, в помощь почтовым нужное количество добрых обывательских
лошадей с благонадежными ямщиками и исправною упряжью.
Словом, чтобы в проезд Государя Императора не могло последовать
какой-либо остановки, наблюдая однако же, чтобы и Высочайшая воля
Его Величества о неотягощении обывателей нарядом лошадей была
в точности исполнена...”
К сему изъяснительному письму сопроводительно приложены были и
бумаги из канцелярии начальника Главного штаба за личной подписью
генерал-адъютанта барона Дибича. Открытым предписанием всем почтовым
и станционным смотрителям от Санкт-Петербурга через Торонец, Рязань,
Тамбов, Пензу, Симбирск, Оренбург, Уфу, Екатеринбург, Пермь, Вятку
и Вологду до Царского Села извещалось, что экипажи свиты Его Величества
разделяются на три отделения, и для первого потребно шестнадцать,
для второго тридцать, а для третьего вновь шестнадцать лошадей...
Что под собственный экипаж Его Императорского Величества надобно
впрягать лучших почтовых, объезженных и смирных лошадей, и которые
бы не боялись огня, ибо Его Величество изволит ночью ездить с
факелами, а ямщиков выбирать самых надежнейших... Далее следовала
подробнейшая инструкция, каким образом устроить постромки при
хомутах и упряжку у дышловых и пристяжных лошадей (для лучшего
истолкования и показания на станции наперед движения нарочно посылаются
даже три фельдъегеря, которые будут иметь при себе наглядные образцы),
и подсказка, что форейторов следует подбирать легких и расторопных,
а лошадей под них самых крепких и неспотыкливых... Прилагалось
и расписание экипажей, где шло четкое разделение на отделения.
В первом значились: коляска камердинера Его Императорского Величества,
коляска метрдотеля Миллера и коляска канцелярии начальника Главного
штаба. Во втором путешествовал непосредственно Государь Император
в сопровождении коляски полковника Соломки, коляски камердинера
Его Величества, коляски начальника Главного штаба и коляски лейб-медика
Виллие. И, наконец, в замыкании следовало третье отделение в составе
генерал-адъютанта Его Императорского Величества графа Ожаровского,
запасного станка из 6 лошадей и коляски фельдъегеря, платящего
прогоны...
(Окончание следует).
"Вятский край".
|
