|
Новости
из ВЯТКИ / 31
июля:
заместитель председателя правительства
Кировской области Мария
Гайдар рассказала "ВК" о бюрократических наворотах,
"беспросветной коррупции", ICQ в департаменте здравоохранения
и визите Арнольда Шварценеггера на Вятку | заседание
правительства области: малоэтажного жилья эконом-класса у
нас станет больше | в затянувшейся истории вокруг ларьков на Комсомольской
площади Кирова будет поставлена
точка | на кировских заправках снова подорожал бензин
Житейская
история::
Привет
от старых штиблет
Любовь нечаянно нагрянет... Когда
ее совсем не ждешь. Особенно если тебе почти 80 лет, она, эта
проклятая любовь, становится бедою. Или последним счастьем? Кто
его разберет
Тихие алкоголики
На втором этаже надо мной живут алкоголики.
Весь подъезд не знает, на какие деньги они пьянствуют, потому
что года три эта семейка не работает: ни муж, ни жена, ни их великовозрастный
сыночек. И только мама Валя у них одна работает. За четверых.
Дворничает, моет парадные, разносит бесплатные газеты и кормит
домочадцев на свою ветеранскую пенсию. Почему маму Валю зовут
мамой, тоже никто не знает - так повелось. Но вот ведь парадокс:
всему подъезду она мама, а алкашам-родственничкам - "старая".
Сын ее Григорий Петрович, бывало, вылезет летом на балкон и орет
дурным голосом: "Старая, ты где?". И мама Валя, если
находится в зоне слышимости, тотчас откликается: "Иду, иду,
Гриша!", - и бежит к сыночку.
Половина нашего дома считает маму Валю безумицей, а вторая половина
- великомученицей. А вообще-то она обыкновенная, печальная, серьезная
и очень немолодая. Наверное, когда-то задумывалась о счастье,
поэтому работала всю жизнь. Поднимала своего худенького, кудрявого
и нахального Гришу. Подняла. К 50 годам кудри у Гриши поредели
и выпали, он стал толстым, и единственное, что осталось в нем
неизменным, его нахальство.
Жену он себе выбрал такую же - толстую, пьющую, бесстыжую, и только
мама Валя смиренно сносила все их гулянки, драки и матюги, и по
этой простой причине нравилась всему дому. Женщины жалели ее до
слез, приглашали на чай и отдавали немножко вышедшие из моды,
но все равно добротные кофточки. Мама Валя прикладывала наряды
к себе, как кокетка, радовалась, как дитя, и при этом вздыхала
скорбно, по-старушечьи. Вот это сочетание - детского, женского
и старушечьего - в ней тоже подкупало.
Она очень серьезно относилась к жизни, наша мама Валя. Но при
этом она так любила фантазировать... Господи, как мечтательно
и искренне она врала! Мне, например, всегда хотелось поверить
в эту минуту, что все ее истории - чистая правда. И даже когда
мама Валя явно запутывалась в своем вранье, я сидела и слушала,
как завороженная, потому что никакой чернухи в ее россказнях не
было. А простая житейская линия - родилась, училась, вышла замуж,
работала - явно не для нее. Она слишком живая для этого, слишком
рвущаяся к счастью, что ли. И вдруг приключилось с ней великое
несчастье. И эта большая беда звалась Георгий Николаевич. Вот
эту историю я вам сейчас и расскажу.
Тили-тили-тесто
Мама Валя, повторюсь, донашивала
за всем домом кофточки и юбки. Но при этом любила хорошую косметику,
в пику своим 78 годам. Ее правнук Алеша едва ли не каждый день
опаздывал в садик, потому что мама Валя, не накрасив глаза и не
напудрив нос, из дому не выйдет. Очки забудет, вставные зубы в
стакане на полочке в ванной оставит, а без нарисованного лица
- ни ногой. Оттого что после Алешкиного садика мама Валя заходит
в магазин и несет молоко Георгию Николаевичу.
Дядя Жорик был из хорошей "буржуазной" семьи, так считает
весь наш двор и двор, к нашему прилегающий, в котором и живет
старенький Ромео. Понятное дело, в юные свои годы он никогда бы
не встретился с мамой Валей, потому что она была замужем за конюхом
из Оричевского района. А Георгий Николаевич жил в столице и из
Шереметьевского аэропорта не вылезал, поскольку был большим начальником,
все время куда-то летал и общался с другими такими же важными
и влиятельными людьми.
Но утро у мамы Вали и Георгия Николаевича начиналось одинаково.
Мама Валя доила корову Зорьку, отламывала краюху хлеба и выпивала
стакан молока. Георгий Николаевич, выйдя из ванной, жарил гренок
и запивал его на ходу молоком из тетрапака.
Далее их жизненные пути расходились. Мама Валя бежала в совхозную
контору, а Георгий Николаевич дожидался служебную машину и уезжал
в свой секретный научно-исследовательский институт. Далее мама
Валя гребла навоз, сенокосила или пастушила, а Георгий Николаевич
сидел в какой-нибудь малосимпатичной конторе и записывал отчет
тамошнего руководства в толстый журнал.
Москва была сложным городом, а в Оричевском районе жизнь проходила
куда проще. Поэтому мама Валя могла простить себе некоторые слабости
и глупости, а Георгий Николаевич никогда не прощал. Он привык
жить в гостиницах, обедать в ресторанах и любил все эти шикарные
холлы, лифты, зеркала и горничных. А мама Валя видела столицу
один раз в жизни, когда ездила получать награду по сельскохозяйственной
линии. Вот там, рассказывала мне мама Валя, она впервые в жизни
попробовала шампанское, а еще купила кримпленовое платье с застежкой-молнией
на спине, которое ее непутевый муж Петр Матвеич увез через две
недели в город - он на молоковозке работал - и, наверное, пропил.
Может, другая какая ворчунья и скандалистка дулась бы на благоверного
до конца семейной жизни, а мама Валя только "шумнула",
как она выражается, для порядка, услышала в ответ привычное "не
трынди!" и успокоилась.
Так и жизнь прошла. Гриша вырос, уехал в город и осел там на шинном
заводе, Матвеич умер от цирроза печени (попей-ка с его-то!), мама
Валя продала корову и наладилась в Киров к сыну.
А потом что-то случилось и в жизни Георгия Николаевича. Он уже
на пенсии был, жену к тому времени схоронил. Не важно, он в подробности
не вдавался, а мама Валя из деликатности не расспрашивала. Словом,
приехал и он в Киров к своей 90-летней маме.
Погода в то утро была пакостная, мама Валя мела двор и увидала
- выходит из такси представительный мужчина в хорошем костюме
и четыре сумки выносит. Она - по привычке всем помогать - схватилась
за поклажу: "Куда нести-то?" "Немедленно поставьте,
- смутился Георгий Николаевич, - не надо!" "Не бойтесь,
я ваши сумки не украду!" - обиделась мама Валя. Так и познакомились.
А потом подружились.
Мама Валя, бывает, испечет шанежки и несет, горяченькие, Георгию
Николаевичу. Георгий Николаевич увидит интересную передачу по
телевизору или прочитает что-нибудь занимательное в газете - и
тотчас звонит маме Вале, пересказывает. Иногда они ходили танцевать
на Театральную площадь. По этому торжественному случаю мама Валя
заглядывала к своему дружочку пораньше, чтобы завязать ему галстук.
Возвращались поздненько, веселые. Георгий Николаевич провожал
маму Валю до подъезда, и они еще минут десять стояли, обсуждали,
кто как танцевал. И вдруг...
Красивая и смелая
Ну да - красивая и смелая дорогу
перешла. И поселилась в бедном больном сердце мамы Вали ревность.
Звали соперницу Эльвирой, и главной ее заслугой являлось то, что
в юности она была бессменным председателем совета дружины школы
№ 19. У Эльвиры, по-видимому, была хорошая буржуазная жизнь: она
училась в студенчестве в Ленинграде, вышла замуж за лейтенанта,
"дослужилась" до полковничихи, любила коньяк и пирожные,
умела играть на гитаре и была лично знакома с художником Ильей
Глазуновым.
"Но бесплодная, - беспощадно завершала свои обвинительные
монологи мама Валя, - пустоцвет. Не нашего круга". Больше
всего маму Валю добивало, что у соперницы имелся сотовый телефон.
А у Георгия Николаевича тоже был мобильник и компьютер. Поэтому
на Новый год Эльвира подарила Георгию Николаевичу чехол для телефона
и десять дискет. А мама Валя, не желая упасть лицом в грязь, купила
дружочку одеколон "Командор". Хотела, правда, разориться
и прихватить на рынке пару носков, но подумала, что это чересчур
интимный подарок, они ведь не муж и жена.
А вот Эльвира, видимо, так не считала и на день рождения принесла
Георгию Николаевичу и носки, и рубашку. "И речь такую завернула,
- плакала мама Валя, - как на профсоюзном собрании. Еще зачем-то
ему свою фотографию отдала, рожа бесстыжая. Ну, ладно, была бы
Нонна Мордюкова, хоть было бы на что посмотреть. А этот идолище
фотографию-то взя-а-а-л. Поди-ка еще на комод поставит. Вот не
понесу ему завтра молоко, пусть его рыжая полюбовница несет!"
Но наутро вижу - несет сумочку, а в ней, судя по всему, традиционная
булочка, ряженка и пакет "Красногорского" молочка. "Чип
и Дейл спешат на помощь!" - иронично констатирует мама Валя,
кивая на сумку и на окна Георгия Николаевича. "Баб, - орет
с балкона Алешка, - ты мне шоколадку купила?" "А попа
у тебя не слипнется?" - кричит в ответ мама Валя. На другом
балконе стоит Георгий Николаевич, свежий, румяный, красивый, в
модном спортивном костюме и улыбается. "Баб, - не унимается
Алешка, - папа спрашивает, ты ему пивка не захватила? Что ему
передать?" "Передай воздушный поцелуй", - говорит
мама Валя и сворачивает в подъезд к Георгию Николаевичу.
Мужики заботу любят
А потом мама Валя заболела. Упала
на остановке, от расстройства. Потому что зашла случайно в одежный
магазин, а там Георгий Николаевич с его комсомольской активисткой
между кронштейнов прогуливаются. От неожиданности мама Валя, не
примеряя, схватила первый попавшийся халат, отвалив за него половину
пенсии, и выскочила из магазина прочь. Ничего от слез не видела,
ну и, конечно, поскользнулась, упала, еле домой приковыляла.
Пока я бинтовала ей ногу, бедная мама Валя фантазировала сквозь
рыдания, как крашеная Эльвира меряет один наряд за другим и Георгий
Николаевич ей при этом ассистирует. "Мам Валь, в одну примерочную
только мужа и жену запускают", - врала я в утешение. "Так
они ветераны, заслуженные люди, им все можно", - не сдавалась
мама Валя.
"Баб, - канючил сопливый Алешка, - ты мне наклейки купишь?
С Димой Биланом..." "Иди проси у своих алкоголиков,
- рыдала безутешная старушка, - у них на водку всегда деньги есть,
только на Диму Билана никогда нет". "Я лучше у Георгия
Николаевича попрошу", - нашелся Алешка. "Здрасьте, приехали,
- с изумлением уставилась на правнука мама Валя, - не смей! Даже
слушать тебя противно".
Наутро она купила Алешке наклейки с Димой Биланом, а Георгий Николаевич...
ушел к Эльвире. Старого ловеласа осудили все бабушки у подъезда,
и только мама Валя ходила почему-то радостная. Георгий Николаевич
оставил ей ключи от квартиры, поручив ухаживать за монстерой и
вынимать газеты из почтового ящика.
... Каждое утро мама Валя отводит Алешку в садик и относит пакет
молока "для Георгия Николаевича". "Так его ж нет,
Валь", - изумляются "приподъездные" старушки. "Сегодня
нет, а завтра вернется, - щурится мама Валя, - откроет холодильник,
а там свеженькое молочко. Мужики, они заботу любят. Особенно такие,
как Георгий Николаевич..."
Ирина КУШОВА
"Вятский край".
|
