|
Новости
из ВЯТКИ / 31
июля:
заместитель председателя правительства
Кировской области Мария
Гайдар рассказала "ВК" о бюрократических наворотах,
"беспросветной коррупции", ICQ в департаменте здравоохранения
и визите Арнольда Шварценеггера на Вятку | заседание
правительства области: малоэтажного жилья эконом-класса у
нас станет больше | в затянувшейся истории вокруг ларьков на Комсомольской
площади Кирова будет поставлена
точка | на кировских заправках снова подорожал бензин
Общество::
Зачем?
Над этим вопросом в Котельничской детской воспитательной колонии
еще долго будут ломать голову. Причем ответить на него не могут
даже зачинщики беспорядков
В Котельничской детской воспитательной
колонии, начиная с вечера 21 июля, когда здесь произошли массовые
беспорядки (обошедшиеся, к счастью, без жертв), кто только не
побывал: представители правительства области, УВД, УФСБ, облпрокуратуры,
руководители УФСИН, высокопоставленные офицеры ФСИН РФ и, наконец,
уполномоченный по правам человека в РФ В.П. Лукин.
В субботу, 25 июля, в колонию выехали председатели комиссий: по
правам человека при губернаторе области - С.В. Носков, общественно-наблюдательной
- юрист М.В. Плюснин, помощник начальника УФСИН по соблюдению
прав человека в уголовно-исполнительной системе Д.В. Кокорин,
член общественного совета УФСИН РФ, корреспондент "Вятского
края" А.Г. Широков.
В этот же день в Котельничской колонии прошла видеоконференция
с директором ФСИН России Ю.И. Калининым, где обстоятельно и подробно
выяснялись причины ЧП (для ее проведения из Москвы прибыла спецмашина
со спутниковой связью).
Как все начиналось...
Начальника Котельничской воспитательной
колонии подполковника внутренней службы А.С. Носкова на эту должность
назначили давно. И ЧП, происшедшее в учреждении, стало полной
неожиданностью. Что называется, ничто не предвещало беды. К слову,
благодаря его умелым и четким действиям и действиям всего личного
состава колонии, поднятого по тревоге (офицеров, младших инспекторов
охраны, воспитателей), в короткое время конфликт был локализован
- повторю, без человеческих жертв. Прибывший спецназ УФСИН - о
чем сообщили некоторые СМИ - на территорию колонии даже не выдвигался,
находился у КПП учреждения.
Из беседы с А.С. Носковым:
- У нас отбывают наказание (за убийства, изнасилования, разбои,
грабежи, кражи) далеко не дети - некоторые имеют по пятой судимости,
105 осужденных из 142 стоят на учете у психиатров и наркологов,
многие из неполных и неблагополучных семей, к тому же пьющих.
Потасовка (причина непонятна) началась в третьем отряде. Позднее
я вышел к ним на переговоры, спросил: "Что вы хотите? Давайте
поговорим спокойно. Мы готовы даже забыть об этом инциденте".
Большинство находились в крайне возбужденном состоянии. Я искал,
у кого более вразумительный, осмысленный взгляд, чтобы можно было
адекватно поговорить. Требования, по-моему, рождались на ходу:
почему не разрешают пользоваться зажигалками (только спичками),
требовали заменить нынешнюю зеленую форму на черную, белые нагрудные
знаки тоже на черные, разрешить пользоваться мобильными телефонами,
спать днем, выпустить осужденных из изолятора СУС (строгие условия
содержания), кто-то даже требовал шоколадки...
Бунтовщики
В беспорядках приняли участие 37
человек (большинство - из Республики Коми, причем 11 из них должны
были отправиться в колонии общего режима). А.С. Носков сказал,
что при локализации ЧП осужденные бросали в сотрудников камни,
палки, куски шифера.
Из рассказа Дениса К. (участник бунта, г. Сыктывкар):
- Я поднимался в помещение третьего отряда и увидел, что в сушилке
все дерутся. Не знаю, из-за чего. Один воспитатель пытался разнять
драку. Я побежал в первый отряд, стал кричать, что мы на улице,
звать их, чтобы поддержали. Кто-то стал прыгать из окон, со 2-го
этажа, перелезать через локальные ограждения. Все прибежавшие
начали психовать, бить стекла, вооружились железными прутьями.
Побежали за заграждения, где находятся столовая, банно-прачечный
комбинат. Ворота замотали прутьями, чтобы не прошли сотрудники
администрации. Стали скидывать с себя зеленую робу, рвать ее,
жечь, требовали черную одежду, черные нагрудные знаки (по понятиям
бунтовщиков, белый цвет олицетворяет "красную зону",
где за порядком следит администрация, в "черной" зоне
правят криминальные авторитеты. - Прим. автора). Кто-то подбежал
к начальнику, поднялся крик, свои требования мы писали и на бумаге.
Затем все стали огнетушителями тушить пожар. Я говорил с начальником
и тоже выдвигал требования. Не пропускал пожарную машину, схватился
за камни. Машина уехала, а вошедшие сотрудники, размотав прутья,
зажали нас в углу, потом вывели на плац. Всех обыскали, на плацу
не били. Некоторые были просто в трусах, носках и ботинках (все
же порвали, сожгли). Всех проверили по фамилиям, провели телесный
осмотр... Зачем подожгли столовую - не знаю. О последствиях не
думали...
Андрей О. (участник беспорядков, г. Котельнич):
- Увидел, что все прыгают из окон, побежал вместе со всеми, снял
робу. Потом полез на крышу, чтобы убежать от администрации. Мне
поставили лестницу, тогда слез, вместе со всеми стоял на плацу...
Из рассказов бунтовщиков, офицеров мы узнали и другие эпизоды.
Все работники хозобслуги (тоже осужденные) забаррикадировались
в своем помещении, где они проживали. Бунтовщики, по своим понятиям
считая их "плохими", тоже решили с ними расправиться.
Топором разрубили ограждение - сетку-рабицу, разбили окна. Начальник
колонии уговорил бунтовщиков эвакуировать хозобслугу в безопасное
место. Это требование они выполнили.
Однако наиболее ретивые прорвались в помещение и, как сказали
офицеры, занялись "крысятничеством": порылись в сумках,
взяли чайники, бачок с питьевой водой, учинили погром. В колонистском
магазине забрали сигареты, сладости. Кто-то, бежавший по площади
и призывавший к погрому, все-таки произнес разумные слова: "Не
трогать храм и медсанчасть".
По местам событий
В помещении хозобслуги раскиданы
кровати, сорваны шторы (правда, не тронуты иконы). В столовой,
где недавно был проведен евроремонт, пахнет дымом и гарью, пол
обильно залит водой, потолок обгорел и сильно закопчен (перед
пожаром здесь были натянуты импортные подвесные потолки). Никто
из тех, с кем мы говорили, так и не мог сказать, зачем они подожгли
столовую. Кстати, в конце той недели она уже функционировала.
В день нашего приезда повара готовили завтрак: резали большие
апельсины, на хлеб клали масло, разливали чай.
В банно-прачечном комбинате хотя и закоптились стены и потолок,
но не пострадало оборудование (стиральные машины, сушилки и т.д.).
Основной "удар" бунтовщики нанесли по складу, где хранилась
роба, пытались сжечь в надежде, что вместо нее выдадут черную
(не будут же раздетыми держать!). Офицеры подсчитали, что на проведение
ремонтных работ потребуется немалая сумма. Генерал В.Ю. Таиров
дал указание: все восстановить к 1 августа.
Версии, версии...
Начальник психологической службы
колонии майор Т.Н. Якимова после окончания психологического факультета
педуниверситета работает в этой должности 11 лет. Со всеми осужденными
психологи (их трое) начинают работать с первого дня, как они поступают:
проводят индивидуальные занятия - тестирование, лекции, беседы
в комнате психологической разгрузки - и групповые. Здесь есть
все: огромный домашний кинотеатр, фильмотека с фильмами о птицах,
животных, уютные кресла, фонтан, уголок песочной терапии.
- У нас отбывают срок за тяжкие преступления (меньше - за кражи,
больше - за убийства, изнасилования). У осужденных особый склад
характера. Многие из неблагополучных семей, где, кроме пьяных
родителей, ничего не видели. Другие только тут видят чистое белье,
первое, второе, третье блюда, доброе, хорошее отношение. По поводу
произошедших событий. Долго анализировала, беседовала с каждым
из участников беспорядков. Возможно, ребята перед уходом во "взрослую"
зону хотели таким образом самоутвердиться, громко заявить о себе.
К тому же все готовились к родительской конференции. А это всегда
ожидаемый и большой праздник. К нему проводят большую уборку.
Ко многим участникам беспорядков родители бы не приехали. Вот
они и не захотели работать вместе со всеми - тоже одна из версий...
Начальник колонии А.С. Носков выдвинул вполне четкую и ясную
версию:
- Причина конфликта - в поведении ребят из Республики Коми (оттуда
поступают особенно криминализированные дети). Там же даже существуют
криминальные династии (в тюрьмах находятся родители, были там
братья, сестры, бабушки, дедушки, чтятся воровские традиции, законы).
Некоторые из осужденных даже не хотят идти на условно-досрочное
освобождение - по их понятиям срок нужно отбыть до "звонка".
Кстати, с начала года по многим вопросам к нам обратились более
900 воспитанников - и никаких жалоб. А вот родительскую конференцию
придется отложить.
Начальник управления безопасности ФСИН России С.Ю. Смирнов:
- Вы видели, какие хорошие, нормальные условия в этой колонии
- не в каждой такие встретишь. Есть школа, профучилище, хорошее
питание (кормят лучше, чем на воле), быт, профессиональные сотрудники,
спортплощадки, новое оборудование в медсанчасти. Почему произошли
беспорядки, кто виноват - разберемся. Работают следователи, да
и мы тоже сделаем соответствующие выводы. Главное - нет жертв
и сотрудники учреждения действовали профессионально...
А жизнь идет своим чередом...
У других осужденных, оставшихся в
стороне от конфликта, проблемы и вопросы вполне житейские. Кстати,
все они осудили бессмысленные беспорядки. Дмитрий С. из Сыктывкара
получил в профучилище специальность каменщика-штукатура, хочет
остаться жить и работать в нашей области, до пожара он работал
в бане, получал около 2 тысяч рублей (деньги шли на лицевой счет).
Станиславу П. осталось отсидеть 2 месяца, он боится, не отправят
ли его во взрослую зону. Хочет уехать в Даровской район к отцу,
но там нет работы, мечтает продолжить учебу в Кирове, но где жить?
У Алексея Ш. из Котельнича еще более серьезная проблема. У него
умерла мама, недавно - отец. На трехкомнатную квартиру, машину,
гараж претендуют другие родственники. Ему еще не исполнилось 18
лет, и нет законного представителя, который бы от его имени мог
защищать его права.
- И таких историй немало, - с болью говорит специалист по социальной
работе Е.В. Никитина. - Порой ситуации тупиковые. Делаем запрос
в училище, где до колонии учился наш воспитанник. Там отвечают,
что он отчислен. По поводу жилья делаем запрос в район, а там
в квартире, где был прописан наш ребенок, живут другие. Хорошо,
если после освобождения на какое-то время примут в детский дом,
до того как исполнится 18 лет. А что дальше? Где жить? Где работать?
У них-то есть желание. Мы боремся за каждого воспитанника. Представляете,
они даже боятся отсюда выходить!..
Вот эта фраза Екатерины Владимировны меня покоробила: "Они
боятся отсюда выходить!". Не секрет, что, помыкавшись, ткнувшись
в разные кабинеты (а опыта-то житейского у 17-летнего пацана нет),
могут снова встать на криминальную дорожку. Вот этого и опасаются
сотрудники колонии, ведь они вложили в ребят не только свой труд,
но и тепло души. И это не громкие слова. Я видел, как к воспитанникам
относятся офицеры, воспитатели - и строго, и по-отечески. В каждом
отряде есть молельный уголок с иконами. Есть они и в служебных
кабинетах. Это не дань времени.
... Жизнь в Котельничской воспитательной колонии налаживается.
Не приедут сюда в ближайшее время лишь родители - этот долгожданный
день отложен до тех пор, пока в колонии и следа не останется от
прошедших беспорядков. Ведь мамы и папы, бабушки и дедушки в своих
детях и внуках всегда видят только лучшее...
В составе комиссии работал
Александр ШИРОКОВ
"Вятский край".
|
