Дивали, который всегда с тобойСтрана и мир

Две недели в диком путешествии по Индии провел корреспондент «Вятского края». В сегодняшнем репортаже из древней страны - о том, как мы с московским журналистом Дмитрием Кармановым попали на съезд поклонников актера-политика Виджая Канта...

Есть такой у индусов праздник - Дивали. Время расставлять на асфальте петарды, поджигать фитили и смотреть, как в небе летают ракеты. Что-то вроде нашего Нового года, но - какой-то бессмысленный «Новый год» получается. Кругом все бабахает, взрывается, сверкает, даже осыпает тебя летящими отовсюду угольками. А по какому такому поводу канонада - непонятно. Мы-то один год провожаем и встречаем другой, подводим для себя итоги, загадываем что-то на будущее, а у индусов фейерверк - вроде как ради самого фейерверка. Может, так оно и правильно?
Время в Индии не такое, как у нас. Летом разница с Москвой/Вяткой - 1,5 часа вперед, зимой - 2,5 часа (потому что на зимнее время они не переходят). При том что страна большая, вся она живет по одному времени - никакого тебе разброса часовых поясов. Темнеет рано и практически мгновенно: только что было светло и вдруг - как-будто выключили лампочку и наступила «темнота - друг молодежи». Местные конторы и лавки начинают работать в десять часов утра. Конторы в пять вечера закрываются, а лавки торгуют себе допоздна. Шопинг в Индии - дело непредсказуемое (как, впрочем, и все остальное у индусов). Знатоки рекомендуют не откладывать приобретение сувениров на потом: вполне возможно, что в тот самый день, который вы решили посвятить покупкам презентов родным и коллегам, индусы будут что-нибудь отмечать и магазины окажутся закрыты. Гулять так гулять, как говорится.

Давай, я тебе сделаю лошадку

О том, что в Тамилнаду - большие проблемы с местными сувенирами, я уже, кажется, писал. Ни колоритных брелков, ни магнитов на холодильник, ни футболок со слонами. Бросить, что ли, все - и уехать в Южную Индию?! Неплохой бы бизнес на сувенирах можно было сколотить. Еще чуть-чуть, и туристов там, наверное, будет на порядок больше, чем сейчас. Посмотреть на юге страны действительно есть на что: древние храмы, маленькие города, каждый из которых дышит историей, сама по себе богатая «биография» этих мест. Чему-то, кстати, индусы большого значения не придают, а для туриста из Европы это - стопроцентная экзотика. Заметив из окна машины промелькнувшее за ветками деревьев скопление каких-то странных статуй, я прошу водителя Мани остановиться. Выходим на тридцатиградусную жару, пробираемся через заросли колючего кустарника и оказываемся в совершенно мистическом месте: со всех сторон - огромное количество статуй лошадей. Какие-то - в еще довольно приличном состоянии, какие-то - валяются на земле, разбитые и поросшие травой. Мани объясняет, что, скорее всего, это - местный храм: вот и алтарь, кстати, стоит. А началась «лошадиная» история, судя по всему,  так: жил-был в местной деревне человек, у которого были какие-то проблемы по жизни. И вдруг он понял, как разрулить ситуацию: надо заказать деревенскому мастеру статую лошади, установить ее возле местного храма (дар богам) - и будет-таки после этого счастье. Чудеса, и правда, случаются: вскоре после того, как статуя была готова, жизнь вдруг наладилась. А пример оказался заразительным - число лошадей стало множиться. И вот результат перед нашими глазами - несколько сотен статуй на небольшой поляне. При том что лошадь - животное для Индии совсем не знаковое. Это корова для них священна и неприкосновенна. А что лошадь? Ничего особенного...
Пока мы ходим вокруг статуй, мимо по дороге куда-то на велосипеде проезжает индус. Заметив нас, разворачивается, бросает велик и торопится к нам. Босой товарищ в чалме и юбке ходит по пятам то за Дмитрием Кармановым, то за мной, внимательно вслушивается в наши разговоры (будто все понимает), что-то пытается нам говорить по-своему. Потом садится на землю и начинает ждать. Как объясняет Мани, велосипедист объявил себя смотрителем «лошадиного» храма и у него к нам есть предложение - он готов смастерить каждому из нас по статуе лошади, которые установит на поляне. И будет нам счастье - достаточно заплатить ему несколько сотен рупий, сколько у нас есть. Конечно, все это выдумка - и про то, что он смотритель храма, и про лошадей, которых он нам сделает.

Идеальная чистота по-индийски

Столица штата Тамилнаду - Ченнай еще сравнительно недавно называлась по-другому - Мадрас. Хоть в этом у них, по крайней мере, с Кировом-Вяткой что-то общее: исторические святыни индусы не трогают, памятники и храмы не взрывают, а вот переименовать город - запросто. Ченнаем Мадрас стал в 1996-м, потому что пришедшая к власти партия Бхаратия Джаната Парти посчитала, что прежнее имя имеет португальское происхождение, что совсем не годится. Стоит заметить, такая гипотеза не являлась общепринятой и вызывала определенные споры, но партийцы единоличным решением - не проводя опросов или референдумов (я думаю, индусы даже слов таких не знают) - поменяли название на картах и в документах. Кому как, а мне «Мадрас» почему-то нравится больше. Хотя, если посмотреть на его историю, события-то здесь происходили далеко не «со знаком плюс». Из самых заметных моментов жизни Мадраса, можно выделить, наверное... два громких убийства, совершенных с разницей в несколько веков, но все равно в чем-то очень похожих (куда уйдешь от параллелей?): одного из 12 апостолов христианской церкви - святого Фомы (в 52 году до нашей эры) и сына Индиры Ганди - Раджива Ганди (в 1991-м).
По евангельскому преданию, Фома приехал в южную Индию проповедовать христианство. Поначалу у него был большой успех и индусы проявляли интерес к тому, что он рассказывал и в чем пытался убедить. Однако и недоброжелателей, как оказалось, хватало - в один из дней, когда проповедник молился на высоком холме недалеко от Мадраса, его пронзило копье «туземца» (по другой версии, это была стрела). На месте гибели Фомы португальцы построили белоснежный храм, где сейчас покоятся мощи святого.
Убийство Раджива Ганди, в свое время ставшее шоком в том числе и для жителей бывшего СССР, совершили шри-ланкийские террористы. Так они мстили за то, что в 1989 году Ганди (тогда - премьер-министр страны) принял решение ввести индийский миротворческий контингент в охваченную гражданской войной Шри-Ланку. И вот два года спустя.  1991-й: политик совершает предвыборное путешествие по Индии, стремительно набирая популярность и оставляя - в раскладах индийских политологов - всех ближайших конкурентов в борьбе за премьерский пост далеко позади. Его очень тщательно охраняли, потому что об угрозе покушения знали: в некоторых городах он даже не выходил в народ, чтобы зря не рисковать. Однако в Мадрасе остаться в своем лимузине не мог никак: кортеж затормозил недалеко от установленного здесь памятника Индире Ганди. Раджив взял цветы и сквозь ликующую и доброжелательную толпу направился к каменному изваянию своей матери. Людей, собравшихся поприветствовать его, было очень много. Он шел быстро, не останавливаясь, когда на дорогу из толпы вдруг выбежала девочка и спросила, может ли она прочитать ему стихотворение. Конечно, ответил политик. И в тот же момент к Радживу Ганди откуда-то шагнула еще и женщина. Она сообщила, что хочет поцеловать его ноги (благословив таким образом на удачное голосование на выборах), опустилась на колени перед политиком и тут же привела в действие пластиковую бомбу, убившую Раджива, еще нескольких находившихся рядом людей и ее саму.
Сейчас на месте гибели политика - парк с огромным памятником, фонтанами, выбитыми на камнях изречениями и скульптурной композицией, изображающей Раджива Ганди в окружении простого индийского народа, который его любил: людей с флажками, трактористов, крестьянок с рисом, рабочих. Самое чистое место, в котором я побывал за две индийские недели: газоны аккуратно подстрижены, но сразу несколько газонокосильщиков все равно пытаются подровнять травку. На земле ни бумажки, да и никакого другого мусора вообще. Однако большая группа рабочих с вениками и совками слоняется по дорожкам, чтобы сразу же, как только на земле появится что-то достойное их внимания, немедленно подобрать.
Уже дома я узнал из интернетовских новостей о том, что «соучастница убийства Раджива Ганди объявила бессрочную голодовку, надеясь на досрочное освобождение». Странная и совсем непонятная нам новость (потому что, я думаю, в России человека, причастного к убийству такого популярного политика, давно бы не было в живых). Хотя, впрочем, и многие другие информации, которые мы в России читаем об этой стране, тоже не менее странные.
Вот  еще одна, из сравнительно недавних: «В индийском городе Бангалор мать пришла домой с работы раньше и увидела, что ее ребенка дома нет. В результате поисков малыша выяснилось, что няня... сдавала его напрокат уличным попрошайкам за 2 доллара в час. Те использовали ребенка, выпрашивая милостыню на городских улицах. Сиделка уволена». Кошмар.

И Кант, такой молодой и юный...

Кстати, в Индии нам довелось оказаться на самой настоящей встрече политика с электоратом. И убедиться: борьба за власть в этой стране - больше, чем просто борьба. Это - шоу, разыгранное по всем законам жанра. Своего рода индийский фильм, который происходит наяву и на который хочется урвать лишний билетик. Может, потому, что политик, которого мы случайно встретили, оказался даже не бывшим, а до сих пор активно снимающимся в фильмах актером...
В здании возле гостиницы, где мы остановились, проходит съезд партии, во главе которой звезда южноиндийского кино - усатый Виджай Кант. Был популярным актером - стал не менее популярным политиком: появление его машины народ встречает не просто овациями  - ревом и непередаваемым массовым криком радости. Все кинулись к машине, отовсюду потянулись руки. Я только что стоял на самом удачном месте для того, чтобы сделать снимок выходящего из машины - прямо на мою камеру - Канта (он - весь в белом), но вот передо мной, прорвав оцепление охраны, уже несколько местных поклонников Виджая. Политическая кинозвезда входит в здание, восторженная толпа течет следом. Стеклянные двери вовремя закрываются. «Все билеты проданы». Кому-то удается прорваться внутрь, но охранник - здоровенный мужик с банданой на голове и зловещей физиономией  - ловко хватает прорвавшихся и вытряхивает на улицу. Двери - на замок. За дверями (читай - за бортом праздника политической жизни) оказывается и Дмитрий Карманов. Впрочем, зловещий охранник, замечая его редкое для здешних мест европейское лицо, приоткрывает дверь: можно войти!
Оглядываясь по сторонам, понимаю, что в холле остались только «избранные»: молодая парочка - жених и невеста, которых политик показательно благословит на брак, человек в национальном костюме, который благословит Канта на удачное голосование на выборах. Еще очень много людей в белых рубашках и белых штанах - судя по всему, местные состоятельные люди. «Такая одежда - признак того, что это - богатые ченнайцы, - улыбается Мани. - У них есть не только деньги на покупку таких рубашек и штанов - это еще полдела. Но и на стиральный порошок!»
Потом Мани вдруг добавляет: «Если вам, как иностранцам, вдруг разрешат пообщаться с Кантом, можете сказать ему одну вещь? Скажите ему вот что: «Наш водитель Мани говорит, что Виджай Кант будет следующим правителем нашего штата, потому что его все уважают и все будут за него голосовать». Как думаете, после этого он возьмет меня к себе водителем?!»
Пока мы разговариваем с Мани, ко мне подходят двое молодых людей: ты только что делал снимки у входа, покажи нам Виджая! Включаю дисплей цифровика. Когда на экране появляется картинка с выходящей из машины политической кинозвездой, парни восторженно охают, вытаскивают из карманов мобильники и начинают переснимать на них изображение с экрана фотоаппарата. Комментарии, как говорится, излишни: вот она, народная любовь!
Нам, как экзотическим гостям, разрешают поучаствовать в партийном съезде. Запускают в зал, где свободных мест нет и не предвидится. В первых рядах - серьезные мужчины с блокнотами и ручками в руках (журналисты, что ли, хотя на журналистов они мало похожи?), в центре зала - внушительная группа молодых женщин с младенцами на руках. Дети кричат почти все. Да не почти - все! На трибуне докладчик размахивает поднятым над головой кулаком. Ему аплодируют, но - как-то так, лениво. В президиуме появляется всеобщий любимец. Актеру-политику - овация. Рядом с Кантом - его супруга в голубом сари. Гордо осматривает зал, и вдруг ее взгляд останавливается на мне. Она немного удивлена: среди тысячи индусов - один европеец. Трогает за руку звездного мужа: посмотри туда. Кант, кажется,  тоже удивлен. Складывает руки, подносит их к лицу и кивает. Это приветствие. Намасте.
Для столпившихся возле сцены индийских репортеров - своего рода знак. Все расступаются, образовав прямо перед президиумом пустой кусок пространства. Сразу же несколько рук указывают мне путь - как пройти на лучшее место для съемки...
На трибуне выступающие сменяют друг друга. И вот - выходит говорить уже супруга Канта. Не зная хинди, конечно, ничего не поймешь. Но то, что говорит она убедительно, - чувствуется. Тоже размахивает кулаком, грозит кому-то невидимому пальцем и срывается на крик, сорвав тем самым и бурную овацию. Следом слово берет Виджай - зал в восторге. Мы тихо уходим с этой «творческой встречи»... Канта мы еще увидим. Вечером - в эфире местного ТВ.
Шел фильм, герои которого в перерывах между песнями и танцами что-то горячо обсуждали, о чем-то спорили. Виджай Кант там тоже был. Играл сразу две роли: хорошего и плохого героев. Я так понял, что это была серьезная картина - про раздвоение личности, про поиски самого себя. Ближе к финалу поиски привели куда надо: «хороший» Кант настиг главного злыдня фильма и устроил тому неплохую взбучку минут на десять: ба-бах тому по голове - и тот летит далеко в сторону. Кант прыгает и навешивает противнику еще один удар - тот летит вверх тормашками. Затем Виджай еще пару минут колотит своего жалкого противника и вышвыривает его в оказавшуюся поблизости коричневую лужу. Тот падает, пытается встать, но Кант мастерским прыжком добирается до врага, наносит ему финальный удар уже в луже. Откуда ни возьмись со всех сторон появляются люди в нарядных костюмах. Танцуют все! Кант тоже танцует. И вместе со всеми поет.

Фляжка на память

Вот в принципе и все. Перед выездом в аэропорт отправляюсь в душ в гостиничном номере. Не везти же домой индийскую грязь, которой на улице, да и не только на улице, здесь хватает. Когда выхожу, вижу забавную картину: Дмитрий дарит свою «дезинфекционную» фляжку, перочинный нож, бейсболку, какую-то книгу на русском (в общем, все, что не вошло в рюкзак) водителю. И дает нашему боевому товарищу последние наставления: «Если приедут еще люди из России, а среди них будут женщины... обязательно скажи им такую фразу: «Я тебя люблю!» Они оценят твои познания в русском». «Я тубу лубу?» - переспрашивает водитель. «Примерно так», - отвечает Карманов, надевая рюкзак на плечи. Мы садимся в машину. Едем в аэропорт по ночному городу.  Фонарей почти нет. Зато в небе еще летают ракеты. Дивали - праздник с фейерверками ради самого фейерверка.

Михаил СМИРНОВ, "Вятский край"

Поместить ссылку в:

Есть мнение по этому поводу? - оставьте свой комментарий.

Имя:
Комментарий:
Код с картинки:

Комментарии:

Пока еще нет комментариев.