Губерман в Вятке и в антракте работалПерсона

«Вы Губерман или просто гуляете?» - спросили однажды в старой Одессе автора знаменитых «гариков», веселых и ёмких четверостиший с философским уклоном.

В Кирове Игорю Губерману таких вопросов не задавали, поскольку времени познакомиться с ним было достаточно: два часа длился его творческий вечер в областной филармонии, да и антракт он потратил на то, чтобы, раздавая автографы, еще раз пообщаться с публикой. Поэтому, когда во втором отделении пришло время записок из зала, зрители уточняли в основном, говорит ли живущий более двадцати лет в Израиле поэт на иврите, как относится к графоманам, знакомо ли ему чувство творческой зависти и откуда у него такие волосы...
«Это парик, одолжил у Кобзона, он сегодня свободен, - шутил Губерман, поглаживая себя по непышной шевелюре и, читая следующие записки, продолжал: - В творчестве я очень завистлив, особенно на том поле, где мог бы и сам «прорасти». Читая стихи Иртеньева, просто зеленею от зависти, иногда кажется, отравил бы его... К графоманам хорошо отношусь, они пишут лабуду чудовищную, но иногда проскакивают строки, которые и профессионалам не снились. Хотя расплодилось, конечно, последователей - «юрики», «валики», одна баба два тома «иринок» сочинила... На иврите не говорю, а вот в голландский язык верю, он очень перспективный, - опять же не без юмора заметил Игорь Миронович, уточнив, что более всего в голландском привлекает начертание фамилий «Губерман» и «Рубина» в жанре ненормативной лексики...
Впрочем, когда вопросов не было, тоже не молчал. Рассказывал о папе, советском инженере и пахане красноярской зоны, где сам провел пять лет. Признавался, что начинал с длинных стихов, посвященных неразделенной любви. Читал свое, как Жванецкий - с листа, иногда переворачивая вышеупомянутый лист немыслимым образом, чтобы лучше вчитаться в текст. Стихи называл стишками, удивительно чутко вслушивался в зал. Заметив, что недоверчивые четверостишия о России, написанные в годы перестройки, «не пошли», сам перестроился - не дочитав цикл до конца, перешел к строчкам о любви, семье и старости. Вынес два предупреждения: что «занимает» иногда строчки у классиков и «грешит» ненормативной лексикой в стихах.
Последнее стало своеобразным ответом на вопрос поэтов из Котельнича: «А стихи с матом читать будет?» Читал, да еще как! Без купюр и многоточий. Душу не переворачивал, но веселил. В результате сработал закон свежего анекдота, рассказанного в веселой компании: слушал - смеялся, ушел - забыл...

Н. Василевич

Поместить ссылку в:

Есть мнение по этому поводу? - оставьте свой комментарий.

Имя:
Комментарий:
Код с картинки:

Комментарии:

Пока еще нет комментариев.