Надежда ПЕРМИНОВА. "Шмелиный день". Истории из жизниОбщество

Конец августа. День начинается придавленным - тяжелые сплошные облака. А вчера было ясно и теплынь. Ощущение тепла и подвело. Поехала на дачу без теплой кофты, уже на остановке автобуса поняла, что курточка не спасает от холодного ветра.

И на даче промозгло, трава сырая - ночью шел дождь. Осень.
Вот и первые листья слетели с березы, лежат на потемневшем от старости столе. Еще не совсем желтые, а как бы в крапинку - крапинки зеленые, а остальное уже залила яркая желтизна. И в тазу под водостоком распластались они на воде, лишь один потемнел... постой-ка,  да не потемнел он, на нем на желтом лежит большущий шмель - спасся, как при кораблекрушении, лежит,  распластавшись, мокрый. Вцепился в лист, заняв почти всё его пространство. Должно быть, в дождь свалился, бедолага, в воду и, спасаясь, выбрался на этот ненадежный плот и лежит то ли в оцепенении, то ли понимая, что, если чуть нарушить равновесие, снова окажешься, и, быть может, уже навсегда, в воде. Взяла я хворостинку, погнала в тазу волны, прибило волной листик к  спасительному краю, и сразу шмель подал признаки жизни - пошевелил лапками и аккуратненько  выполз на белую эмаль подальше от воды.
Тут ему в угоду сквозь прорези в облаках выглянуло солнце, чуть пригрело, ветер подсушил его крылышки, и он их еще сырые расправил  и попытался взлететь, но получилось не очень.  Бедолага плюхнулся в траву.
Пока он просыхал, я вспоминала, как летом, быть может, он же залетал к нам в дом, наполняя его знойным гудом, садился на тюлевую занавеску, и мы рассматривали его красоту - бархатно-парчовую одежку и, слегка помахивая панамкой, выпроваживали в открытое окно - лети на цветущие клумбы! И сейчас шмель словно вспомнил о них.
Поднялся вдруг, по-самолетному  гудя, в воздух, пролетел возле меня и опустился на цветущие астры.
Полетай еще, оживший утопленник, порадуйся, цветочный кавалер. И стало как-то по-летнему в душе на целый осенний день. А всего-то  спасенный шмель...

Безбилетник

Автобус предпоследний. Забит дачниками. Все перевозят в рюкзаках, сумках, тележках осенний урожай. Не протолкнуться, но шофер исправно  тормозит на остановках, и непонятно, как люди по одному-двое еще втискиваются в салон.
Вот он тормозит очередной раз  - выходит мужчина,  и мы уже мечтаем, что будет чуть свободней, но не тут-то было, в автобус входит собака.
Большущая черная овчарка без намордника вскакивает сама по себе, и мы все замираем. Она пытается мордой протиснуться вглубь, но люди и вещи плотно забили  проход. Тогда пес недовольно фыркает и начинает разворачиваться мордой к двери, бесцеремонно толкает и теснит меня, да и не только меня (что, мол, расшеперились). И мы лишь недоуменно перекидываемся словами, но  не шикаем - кто знает, что у собаки на уме. На въезде в город к выходу пробираются две молоденькие девушки, все остерегают их:
- Осторожно, здесь собака...
- Не наступите на хвост!
- Не отдавите ей лапы, а то ведь это не кошка!
- А как же мы выйдем?! - волнуются они.
Собака утробно, про себя что-то недовольно произносит. Дверь открывается,  она выпрыгивает из автобуса, следом почтительно спускаются девушки и убегают, оглядываясь на странную пассажирку.
Автобус трогается. Овчарка остается сидеть на остановке. Нам в заднее окно салона видно, как следом тормозит на остановке городской почти пустой автобус. Выходят не спеша редкие пассажиры, и собака, переждав их, вскакивает в салон. Так она снова продолжает свой путь уже в свободном автобусе, должно быть, домой.
И мне было бы удобнее здесь пересесть, как этой умной псине, да жалко - за билет заплачено. А ей что? Она безбилетник.

Сон в Мурманске

Собачники - народ особый. Они не просто любят это, возможно, самое первое прирученное домашнее животное. Большинство любят избранно. Кто карманных - маленьких песиков для  возни с ними, кто самых крупных - один вид приводит в трепет, кто сторожевых, если есть что беречь, кто интеллектуалов для общения, кто охотничьих, если эта древняя страсть сидит в человеке.
Но и тут они подразделяются. В нашем дворе, где жили любители охоты, одновременно выгуливали курцхаара, английского сеттера и спаниелей - специалистов по дичи,  норных терьеров и такс, легавых, берущих зайца и лису, и лаек - незлобных универсальных собак.
Рассказ об одной из них - Батае. Он вырос на наших глазах из черно-белого пушистого веселого щенка в отменного красавца и охотника, так как не только облаивал медведя, белку, выгонял глухаря и рябчиков, но был незаменим и на утиной охоте.   
Его хозяева - отец и сын, оба Николая, - гордились своим питомцем и в картинках описывали его лесные подвиги. Но главное - Батай, взрослея, оставался веселым и приветливым псом, его знали все во дворе и всегда норовили погладить и “поговорить” с ним. А родственники и друзья семьи были его друзьями.
Но время безжалостно, а век собаки недолог. Поседел Батай, и слух стал не тот, и спина начала провисать. В сырое и холодное время, жалея, хозяева не стали брать его на охоту. В такие моменты он все понимал и грустил, ложась у порога. Поскольку уход за ним, как всегда, был хорошим, шерсть его по-прежнему была густой и блестящей, но в теплой квартире было ему некомфортно. Потому на день собаку выводили в вольер, который был построен тут же, во дворе, у гаражей. В одно и то же время хозяин, приходя с работы, уводил его домой. А если задерживался, пес подавал голос, и кто-то из домочадцев бежал за Батайкой.
В один из декабрьских дней, когда в четыре часа уже  наступают сумерки, хозяин, придя пораньше, сразу прошел к вольеру. Никто к нему не бросился навстречу. Деревянная дверца была сорвана с петель -  собаки не было.
Украли охотники? Но кому нужен хотя  и известный пес, но пенсионер? Быть может, пошалили, прыгая с крыш гаражей, мальчишки? Но у них было алиби. Захотел погулять и выбил дверцу сам? Но это было ему уже не по силам.
Обежали все ближние дворы, расспросили соседей, обзвонили знакомых. Но Батай не появился ни через неделю, ни через три...
А потом вечером ко мне пришла его кормилица-хозяйка Наталья. В руках у нее было письмо.
- Вот пришло из Мурманска от  Раи, моей сестры... про Батая.
Я удивилась, ведь Мурманск от нашего города за тысячу километров, и прямого пути туда нет.
- Пишет, что несколько дней не находит себе места. Спрашивает, все ли у нас хорошо.  Потому что ей приснился сон: Батая между гаражей уводят двое мужчин, и он, оборачиваясь, с мольбой смотрит на нее.  Она пытается остановить их, кричать, но никто не слышит. И вот в тревоге послала письмо... Она его очень любила, всегда в письме посылала отдельный  привет. Собиралась нынче приехать к нам в отпуск и походить с ним по лесу за грибами.  
Меня поразила эта информация. Рае никто сообщить о пропаже собаки не мог, у них в то время даже телефона не было.
- Я предполагала, - продолжила Наташа, - что его могли украсть бомжи из-за  шкуры на шапку или просто съесть. Но вслух не произносила. Уж очень жестоко. А теперь подтвердилось. Наверное, он звал нас, но мы его не услышали, а она... за тысячи километров увидела.

Свобода слова

Моя приятельница, журналист, возвращалась на местном поезде к себе в район. Попутчики ей попались молодые и буйные. С пивом в полуторалитровых бутылках и пьяными разговорами, состоявшими в основном из мата, поскольку говорить они могли только о том, как и когда “оттянулись”. Через полчаса она не выдержала. И взмолилась:
- Ребята, пожалейте хотя бы мои уши! Может быть, хватит матюгов!
На что без заминки получила ответ:
- Тетя, а ты разве не знаешь, что у нас теперь свобода слова?!
Каждому свое на его уровне.

Мужской разговор

В аптеке встречаются два седовласых ветерана. Судя по тому, что у одного в руках тросточка, а у другого в ухе поблескивает слуховой аппарат, лет им предостаточно. Радуясь встрече, они обнимаются и начинают довольно громко разговаривать.
- Это где ты нынче лежал, в какой больнице, что-то мы с тобой не пересеклись?
- Так я по месту жительства решил полечиться.
- Да зачем там? Ведь в госпитале все лекарства бесплатные, а там в городской, поди, денежки растряс...
- Но там зато поглядеть было на кого: женщины все -  кровь с молоком, не то что наши боевые подруги - старухи.
- Ну вот! Я думал, ты прогадал, а ты еще и выиграл. И не позвонил, стервец, один наслаждался.  
Они молодо и озорно смеются. И мы с провизором невольно улыбаемся.

Ему нисколько

В кафе зашла молодая мама с тремя детьми. Они встали в очередь за мороженым. Младшенький, еще в ползунках, сидел у мамы на руках. Двое постарше от нетерпения крутились возле. Стоявшая рядом женщина, любуясь резвыми мальчуганами, завязала с ними разговор.
- Это сколько же вам лет?
- Уже пять! - гордо ответил старший, вытянув руку с растопыренными пальцами.
- А мне, - его братик тоже растопырил ладошку и стал старательно загибать на ней два пальчика, - будет тли!
- А братишке вашему сколько? - не унималась женщина.    
Мальчики озадаченно посмотрели друг на друга, и трехлетний, глядя на свою вновь растопыренную ладонь, нашелся:
- Так ему же еще нисколько!

Мы придем

В советские времена перед очередным революционным празд­ником на заводе обновляли наглядную агитацию - плакаты, стенды, лозунги. Над основным, который должен был украшать здание заводоуправления, художник трудился не один день. Каждую букву в метр величиной он писал белой краской на красном полотнище, натянутом на раму. Накануне празд­ника лозунг нужно было смонтировать - закрепить на лицевой стене здания, выходившего на улицу.
С утра поставили леса, и работа пошла ходко. К обеду  была закреплена половина текста: “МЫ ПРИДЕМ”, вторая - “К ПОБЕДЕ КОММУНИЗМА” - осталась сиротливо стоять у стены. Рабочие, как и положено, ушли обедать, но не в заводскую столовую, где был всегда «сухой» закон, а в пельменную за углом. После обеда, естественно, они не вернулись. Раза два из заводоуправления прибегал парт­­­орг. Время шло, рабочих не было. Наконец появился их бригадир, сильно навеселе. Парторг кинулся к нему:
- Так растак! - закричал он. -  Где твои алкаши?
Бригадир, бессмысленно улыбаясь, не в силах что-то членораздельно объяснить, наконец-то выдавил, взмахнув рукой:
- Написали же: “МЫ ПРИДЕМ”!
- Твою раствою, так растак! - заорал в ярости парторг. - С вами только в бардак прийти можно, а не в коммунизм.
И он был прав. Так что пророчества рождаются не только в тиши начальственных   кабинетов, но и часто на улицах в приступе гнева.

Почем за метр

В годы повального дефицита привез мне муж из-за границы, сэкономив на обедах, шубку. Искусственную, как говорится “на рыбьем меху”, то есть не предназначенную для морозов. Купил он ее на “яшкин стрит” - на рыночной распродаже. Но тем не менее, крашенная под зебру, с кожаным поясом, она на фоне унылого отечественного ширпотреба выглядела элегантно, и я ловила завистливые взгляды.
Однажды в промтоварном магазине на меня накинулась внушительных размеров женщина-добытчица, из тех, кто шнырял по магазинам в надежде налететь на дефицитный товар, который порой неожиданно “выбрасывали”. Она бесцеремонно стала меня допрашивать, где я “брала” шубу. Услышав, что “подарили”, не успокоилась, а пошла следом, требуя ее продать. Народ стал на нас заинтересованно оглядываться, а добытчицу, видимо, это подхлестнуло, и она закричала:
- Гады! По блату да из распределителей таскаете, а тут за свои рабочие деньги купить ничо не можешь! Мне девку замуж отдавать надо, ревет - шубу хочет, а где я ее рожу...
Через несколько дней проходила я мимо книжного магазина, из дверей которого веревкой вилась очередь. В конце стояла моя приятельница, я подошла перемолвиться словом. Следом за мной подскочила запыхавшаяся женщина тоже с горящими глазами, как и вчерашняя добытчица.
- Чо дают? - осведомилась она.
-  Драйзера!
-  А почем метр?
Мы переглянулись, и я пошутила:
- Так это еще посчитать надо!
Видя нашу заинтересованность, она затараторила:
- Вчера в ЦУМе полдня простояла за кримпленом. Представляете, как раз передо мной стали давать всего по три метра в руки. А я хотела себе да сеструхе купить на костюмы. Так ни за что повторно не дали! Седни уж упрусь, но вы­стою!
Услышав от нас, что эта очередь на подписку собрания сочинений американского писателя, она немного сникла. Но за­явила:
- Раз такая очередь, значит, брать надо! На что-нибудь да сгодится!
Назавтра я рассказала об этом знакомым, и с тех пор, когда объявляли подписку, мы говорили друг другу фразу, ставшую шутливым паролем: “Почем за метр?”
Я вспомнила об этом недавно, когда, проходя мимо мусорного контейнера, увидела  на снегу выброшенные книги из некогда дефицитной подписной серии.

Поместить ссылку в:

Есть мнение по этому поводу? - оставьте свой комментарий.

Имя:
Комментарий:
Код с картинки:

Комментарии: