Совсем один. В шалашеОбщество
Недалеко от Тужи, буквально в паре километров от райцентра, стоит шалаш, в нем живет мужчина. Даже зимой, когда на улице минус 24 градуса, он не покидает свое ненадежное и не спасающее от холода жилище
За полчаса неспешной ходьбы по лыжне, которую проложили рыбаки и охотники, можно добраться от Тужи до хибары местного Робинзона. Его “особняк” - посреди заснеженного луга: сколочен из горбыля, обтянут местами полиэтиленовой пленкой, кое-где мешковиной, утеплен тряпками. На вопрос: “Как зовут?” - мужчина бесхитростно ответил: “Сашка”. По поводу возраста сначала пытался отшутиться: “Сколько дашь - все мои”, но, словно спохватившись, тут же добавил: “Пятьдесят”, хотя давно не бритое лицо делает его, конечно, старше.
Отправляясь в путь непрошеными гостями, мы запаслись подарками. Продукты питания и овчинный полушубок вызвали у Александра чуть меньшую радость, нежели сигареты, а про чай он сам спросил и признался: “Без еды жил и могу прожить неделю и больше, а без сигарет и чая - никак. Без чифиря быстро слабею”.
Как получилось, что оказался зимовать в шалаше? Неужели нет родных или друзей? Как удается переживать морозы в дощатом шалаше и зачастую без пропитания? Александр признался: сам виноват. По молодости совершил немало глупостей, за которые приходится теперь расплачиваться. Были квартира, семья, сыновья, работа в местном колхозе, и было, к сожалению, пристрастие к выпивке, которое в конечном итоге и привело к тому, что есть...
Александр Иванович Ивашкин рассказал о себе и позволил даже сфотографировать, только испугался: “А меня не выгонят отсюда, когда все узнают?” Он никого не винил, не жаловался на свою судьбу, сказал, что полстраны так живет, имея в виду беспредел, который творится в городах, когда так называемые черные риелторы обманным путем овладевают квартирами одиноких стариков, заканчивающих жизнь в безвестности.
Ивашкин два года назад через нотариально заверенную доверенность поручил соседу приватизировать квартиру с дальнейшим правом продажи по своему усмотрению. А сам вскоре угодил в места не столь отдаленные. Когда вернулся, то нашел пристанище у знакомых. Жить постоянно там не захотел, твердо решил: “Не хочу ни от кого зависеть”. И построил себе отдельное “жилье”. Летом нанимался пасти стадо коров, на заработанные деньги купил железную печку, знакомые подвезли пять тракторных телег горбыля. Сколотил двухъярусный топчан и живет, а точнее, выживает.
Долгие зимние вечера и ночи - это бесконечные думы обо всем и обо всех. Рыба плохо ловится, а ведь это основной источник пропитания. Шабашки стало мало - для кого дрова колоть, если старики теперь топят печи пилеными отходами. Сын летом навещал, обещал осенью увезти в Подмосковье, дачи сторожить, а все не едет...
Если бы начать жизнь сначала, что бы изменил? Александр Иванович рассуждает философски: “Ничего. Пока хожу, вперед не загадываю. Помру - похоронят, никто поверх земли не остался”.
Не боязнь приближающейся смерти, самое страшное для любого старика - остаться одиноким. И хотя Ивашкину до старости еще далеко, он тоже оказался в одиночестве, наедине со своими проблемами, не нужный родным и близким. И наверное, в этом его главная беда...
Александра КАСЬЯНОВА, "Вятский край"
Есть мнение по этому поводу? - оставьте свой комментарий.
Комментарии:Пока еще нет комментариев.
|
